– Не все одобряют твою кандидатуру, мой мальчик. Мы все верны Порядку, но Хаос настолько сильно влияет на Энхор, что даже в наших рядах есть разногласия. Часть совета считает тебя слишком юным, чтобы посвящать в Старшего храмовника.

– Двадцать семь - это слишком юный?!

– Все относительно,- сказал Длимашзур, повернувшись к Ксаркаану, при этом его щеки колыхнулись словно желе.- Для Аархина Маггорайхена даже я еще безусый юнец.

– А как же мой опыт? Я не только превосходно владею потоками, но и не раз доказывал в поле, что умею действовать не хуже тех, кто сражался с Хаосом десятилетиями. Я выдержал схватку с двумя прислужниками Великого Саусесана одновременно!

– Никто не подвергает твои достижения сомнению.

– Неужели этого мало?- спросил Ксаркаан, подавляя желание швырнуть в скользящих по глади пруда уточек всю краюху хлеба.

– Посмотри внимательно вокруг.- Месэр Титвафол поводил рукой из стороны в сторону.- Здесь каждый клочок земли, каждый фигурный куст, каждое дерево привлекает к себе внимание. Ты тоже привлекаешь внимание совета и остальных магов. Тебя ценят и уважают, Ксар. Но если красотами обожаемого нашим Наместником сада можно только любоваться, но с тобой случай другой. Тебе завидуют, без злобы, конечно же, однако зависть всегда останется завистью, назови ее белой или черной.

– Мне завидуют?- удивился храмовник, он ждал услышать что угодно, но не это слово. Ксаркаан сдержал смех, ибо давненько не слышал ничего веселее. Самые способные маги испытывают зависть к рядовому храмовнику! Члены совета, мудрые люди, мастера энергетических потоков, а ведут себя хуже маленьких детей. Немудрено, что давление Хаоса неумолимо нарастает.

– Да, как бы глупо это не звучало,- ответил Длимашзур, улыбнувшись так, что его щеки снова задрожали.- Ты молод, а в силе им почти не уступаешь. Некоторые из них встречались лицом к лицу с врагом куда реже тебя, Ксар. Поэтому их зависть легко объяснима и понятна. Я долго ломал голову, каким образом выбить для тебя место среди Старших, никто бы не потерпел моего, как они говорят, любимчика. Но теперь выход есть.

– И связано это с побегом Черной Хашайи из рода Чеенув.

– Никогда не сомневался в твоей сообразительности, мой мальчик. Да, живая н'удан во плоти сейчас является опаснейшей угрозой Порядку. Все столкновения с хаоситами за прошедшее столетие померкнут, если она сумеет восстановить утраченные за время заточения силы. Я убежден, что Аархин справится с ней без посторонней помощи, но будет лучше, если в этот миг рядом с ним будешь ты.

– Вы хотите, чтобы я отправился за н'шастом?
– Ксаркаан ушам своим не верил, о такой удаче он и не мыслил.

– Да, и не просто отправился, а принимал полноценное участие во всех его действиях. Письмо для Аархина я подготовлю сегодня же, думаю, мне он не откажет, тем более, я посылаю к нему не какого-то недоучку, а настоящего мага, справляющегося с любыми потоками энергии.

– Значит, в море выходить завтра? Успею собрать вещи!

– Не усердствуй,- усмехнулся Длимашзур, отряхивая живот от хлебных крошек.- Наш н'шаст много времени проводит в дороге, так что бери по минимуму. Это станет для тебя не приятным путешествием, а работой, которая, в свою очередь, может оказаться тяжелой и связанной с риском для жизни. Но плоды, которая она принесет, в итоге компенсируют все затраченные силы. Ты приблизишься к совету, а я проведу старость, зная, что среди храмовников Шантайза будет достойный маг, который никогда не отступит перед лицом Врага.

Они посидели еще немного, наслаждаясь свежим воздухом и запахами сала. Обсудили политическую обстановку в мире, особенно останавливаясь на том, что Соророр вновь собрал войска у границ. Хоть то, что рядом с городом заметили шпионов южной империи, было на самом деле прикрытием побега Хашайи, возможность появления лазутчиков из Соророра росла с каждой неделей. Затем собеседники коснулись реставрации старинной часовни Тибора в западной оконечности Шантайза. Наместник выделил достаточно средств для ремонта, но совет все еще колебался, кому поручить выполнение работы - местной гильдии строителей или мастерам-каменщикам из Грелимарая. Когда тема разговора перешла на книги, Ксаркаан понял, что их встреча у пруда подходит к завершению. Месэр Титвафол всегда заканчивал беседу наставлением, какую книгу взять на заметку. На сей раз, он посоветовал работу безымянного автора о природе потоков, используемых н'уданами. При обучении в храме Тибора об этом рассказывали мало, ибо никто не ожидал, что кто-то из прислужников Великого Саусесана вырвется на свободу. Теперь же, говорил толстяк, знать это жизненно необходимо.

Распрощавшись, они разделились. Длимашзур отправился выгуливать свой жир по периметру сада, а Ксаркаан как обычно после их встреч пошел в сторону лавки Митсаца, располагавшейся в паре кварталов отсюда. Ксар еще раз прокрутил в голове поручение месэра Титвафола, и оно нравилось ему все больше и больше. Ведь час назад вероятность такого успеха равнялась нулю, а теперь судьба бросила кости тремя шестерками кверху.

Лавка Митсаца занимала первый этаж каменного дома с покатой черепичной крышей. Колокольчики, зазвеневшие, когда открылась дверь, оповестили почтенного хозяина магазина о посетителе. Он крикнул, что сейчас подойдет, и храмовник встал у стола, заваленного всякими лечебными травами. Запахи различных кореньев, кустиков, странных растений из других государств заполнили ноздри за неуловимое мгновение. Сюда приходил все. Товары, предлагаемые Митсацем, стоили своих денег и всегда давали результаты после использования. Резь в животе, зубная боль, бессонница - любая из этих проблем решалась в сей известной на весь Шантайз лечебной лавке. Хозяин магазина появился из подсобного помещения и, наконец, увидел, кто к нему зашел.

– Была встреча?- спросил он. Высокий худой мужчина с пышными усами и волосатыми руками внимательно глядел на храмовника.

– Само собой,- ответил Ксаркаан.- Но, кажется, и что-то из лекарств тоже понадобится. Предстоит долгая дорога.

Митсац осклабился. Он запер входную дверь на ключ и поманил Ксара за собой в подсобку. Внутри помещения, где горел магический светильник, ничего не изменилось. Там среди груды деревянных ящиков, в которых морем привозили товары для лечения всевозможных болезней, выделялся один, самый большой, прислоненный к стене. Чем-то неуловимым он напоминал гробы - коробки, обитые бархатом, в которых зарывали в землю умерших в северной империи Джийят. Хозяин лавки снял при помощи стамески крышку с ящика, и между сколоченных досок показался проход в тайную комнату.