Пока она решала, что делать дальше, дверь слева внезапно распахнулась.

— Боже мой! — воскликнула пожилая женщина, открывшая ее и явно пораженная встречей. Она быстро подняла руку к полной груди и перекрестилась.

Виктория поспешно представилась: она побоялась, что ее могут пристрелить, приняв за хорошо одетого вора.

— Мистер О'Хари ждет меня, — сказала она.

— Входите, милая! — пригласила ее женщина, расплываясь в широкой улыбке и становясь похожей на Чеширского кота из «Алисы в Стране Чудес» Льюиса Кэрролла. — Здесь на сквозняке вы можете простудиться!

А потом наступила очередь Виктории удивляться, когда ее проводили в созданный в замке вариант современного холла. Полностью рассеялись ее почерпнутые из книг и фильмов представления о промозглых, со стенами цвета серого цемента кельях, пропахших животными, увешанных гобеленами с изображениями львов и единорогов. Она увидела, во что смогли превратить время и деньги средневековый склеп сэра Патрика.

— Не хотите ли снять пальто? — предложила женщина, речь которой отличалась столь же сильным ирландским акцентом, что и у парня, которого Виктория встретила во дворе. Очарованная увиденным, Виктория почти не слышала женщину.

— О да. Спасибо, — поспешно промолвила она, испытывая благодарность за то, что на какое-то время ее оставят одну и она сможет внимательно и без стеснения осмотреться. Еще минуту назад, стоя перед дверью в холодном, похожем на пещеру коридоре, Виктория даже отдаленно не могла представить себе, что ей предстоит увидеть. Коридор был словно из другого мира, другого времени.

Камин высотой почти в ее рост освещал комнату заревом, обдавал теплом, отсвечивал в пепельного цвета тканях обивки стен и на темно-зеленом с золотом ковре.

Звук шагов и ласковый голос возвратившейся пожилой женщины вернули Викторию в реальную жизнь, напомнив ей, зачем она находится здесь.

— Итак, вы приехали сюда, чтобы встретиться именно с Самим? — спросила женщина, приглашая ее занять место у камина.

— С Самим?!

— С мистером О'Хари, — разъяснила она, усаживаясь в стоящее напротив кресло. — Кстати, он прекрасный человек.

— Я в этом не сомневаюсь, — вежливо кивнула Виктория. — Простите, я не услышала ваше имя?..

— Гвинна Мэджин, — представилась та, доброжелательно улыбнувшись и мило скрестив руки на переднике, как и подобает почтенной женщине. — Когда Самого не бывает, за всем присматриваю я.

— Иными словами, вы домоправительница? — спросила Виктория.

Женщина недовольно фыркнула, что заставило Викторию подумать, что она сболтнула что-то не то. «Может быть, теперь слово «домоправительница» не употребляется», — терялась в догадках Виктория. Возможно, эта женщина занимает должность «домашнего администратора» или «инспектора по внутренним делам»? Но какой бы титул Гвинна Мэджин не носила, было очевидно, что к своей работе в поместье О'Хари она относится со всей серьезностью.

Само перечисление Мэджин всего объема ее обязанностей — а они были действительно многочисленны — позволило Виктории лучше рассмотреть ее, делая вид, что она вслушивается в каждое слово пожилой женщины.

Гвинна Мэджин была выше Виктории, по меньшей мере, на три дюйма. При первом взгляде на нее создавалось впечатление, что она похожа на страуса. Этому способствовали почти полное отсутствие подбородка, большие карие глаза за очками в металлической оправе и кучерявый хохолок волос цвета яблочного мармелада. По крайней мере, таково было первое впечатление, которое она произвела на Викторию. Глаза миссис Мэджин столь тщательно изучали ее, будто Виктория была интересным и притом съедобным жуком, ползущим по песку.

Синее платье цвета дельфтского фаянса (почти ультрамаринового) — может быть, ее постоянная униформа — щегольски завершал нелепый круглый отложной воротник молодежного покроя. Платья такой длины последний раз носили в 40-е годы. Ее чулки и фасон черных ботинок тоже безнадежно устарели, напомнив Виктории стиль обуви английских колонистов в Америке первой трети семнадцатого века.

Виктория отметила, что на Гвинне Мэджин не было украшений, в том числе и обручального кольца. Что же касается возраста, то, как предположила Виктория, ей было где-то около пятидесяти с небольшим. При этом, похоже, домоправительница принадлежала к тому типу людей, которым нравится, чтобы им льстили.

— … это была работа дьявола, упокой его душу, — говорила миссис Мэджин, успев сменить тему беседы, пока Виктория разглядывала ее.

— Прошу прощения?

Домоправительница поджала тонкие губы так, словно только что попробовала нечто несъедобное.

— Мне бы меньше всего следовало говорить так о мертвом, дорогая, но когда тот скончался, святые возликовали. А с ними, держу пари, и половина жителей графства!

— Вы имеете в виду сэра Патрика?

Миссис Мэджин не ответила на вопрос — либо из-за слабого слуха, либо из желания поскорее задать собственный.