Месяца через два он стал появляться чаще, а потом его стали встречать в портерной каждый день. Он появлялся и в университете, и на сходках, и всё пошло по-прежнему.

– А как же дети ваши? – спрашивали его, помня те речи, которые он говорил вскоре после похорон.

– Дочка при них! – отвечал Леонтий Степанович. – Я, конечно, не позволял ей, говорил: "Как можно! Тебе будет тяжело!" А она – ни за что не хочет. "Иди, – говорит, – папа! иди". У неё, знаете, такой же характер, как у покойницы; она тоже героиня.

– А вы, Леонтий Степанович?

– Ну, я какой же герой! Я слабый человек, не более! – отвечал Кожевкин.