Потянувшись за его страхом смерти, она вытащила его на поверхность. Когда этого оказалось недостаточно, стала тянуть его и скручивать, пока всё остальное не было выдавлено на периферию.

Он закричал, отшатываясь от неё настолько, насколько мог. Его пистолет свалился между сиденьями.

Crazed, kooky, cracked, crazy,

Nutty, screwy, mentally diseased...

[Одержимый, эксцентричный,

сломанный и сумасшедший,

Чокнутый, рехнувшийся,

Психически больной.]

Она выкрутила другие части его спектра эмоций так, чтобы он стал уступчивым, погруженным в апатию, послушным:

– - Остановись.

Он прекратил отступление. Его дыхание всё ещё было тяжёлым от приступа паники, но это пройдёт.

Она наклонилась к нему и пробежала пальцами по его макушке. Как будто протёрла зубную щетку, разбрызгивая крохотные капельки воды на рулевое колесо и приборную панель.

– - Хорошо.

Он уставился на неё. В его взгляде был страх, и у неё не было настроения полностью его стирать. Немного не повредит.

– - Я хочу за руль. Поменяемся местами.

Он отупело кивнул и выбрался из джипа. Она перелезла на водительское сиденье и подождала, пока он заберётся, перед тем как вырулить.

Джип рассекал мелководье, покрывшее улицы. Какие-то люди заметили, что она уехала, она это знала, и теперь следовали за ней в отдельной машине. Она могла чувствовать их, чувствовать каждого, как отпечаток эмоций в совершенно индивидуальной конфигурации. Смесь личной гордости и уверенности, что она чувствовала в них, подсказывала, что это военные. Солдаты, что должны были сменить этого парня?

Осталось мало времени. Она пробежалась по чувствам своего пассажира, нашла сети братской любви, веры, товарищества и изменила так, чтобы их музыка стала напряжением, подозрением, паранойей. Затем она выкрутила рефлексы "бей-или-беги" на максимум.

– - Достань пистолет.

Он выловил её между сиденьями, поднял.

А затем направил прямо на неё.

– - Нет. Стоп.
– - сказала она.

Слишком неопределенно. Чёрт. Над этим всё ещё надо работать. Она вложила в него столько сомнений и неуверенности, сколько смогла, чтобы удержать от выстрела. Затем она остановила всю "музыку", что входила и выходила из определенной точки в самой передней части его мозга. Она знала, что музыка была её способом понимания и распознавания биологических процессов, управляющих человеческими эмоциями. Слушая её, она понимала, что чувствуют люди, какие эмоции управляют их состоянием.

В его кратковременной памяти должна остаться только одна важная в данный момент вещь. Она. Если эту связь оборвать, он не будет ничего к ней чувствовать, не сможет подумать о самосохранении, не сможет почувствовать ни злобы, ни ненависти. Ещё одно изменение, перенаправление потока эмоций от его семьи к ней, и он будет испытывать сильнейшее отвращение к мысли о том, чтобы навредить её, не сможет выстрелить в неё, как не смог бы выстрелить в собственную дочь.

Мужчина убрал оружие, и уронил его на колени. Он согнулся, прижав руки к голове, и затем простонал:

– - Нет.

Она была близка к своей цели. Она затормозила и выскочила из машины. Второй джип остановился где то в десятке метров, и из него вылезли двое солдат.

– - Эй!
– - крикнули ей.

Она повернулась к ним спиной, вставляя наушники. Плейлист снова начал проигрываться с самого начала. Она достала телефон и пропустила несколько песен, задержавшись, чтобы удалить одну из них.

Она начала подпевать:

– - Лав ми, Лав ми, ю ноу ю ванна лав ми...

– - Эй!

Она почувствовала, как её пассажир вылезает из джипа, услышала звуки речи -- предупреждения, вопросы. Страх нахлынул на всех трёх мужчин, раздались звуки стрельбы из нескольких стволов. Она улыбнулась. Властям будет непросто разобраться, что тут случилось.

Она сомневалась, что стоило приезжать в Броктон Бэй. Её совсем не прельщала перспектива задержаться в месте, где многие районы оставались без света и ещё больше -- без рабочей канализации. Но Ожог и Ампутация были в восторге, а Джек Остряк пошел на поводу желаний Ампутации, убедив группу сюда приехать. Краулеру, Манекену и Сибирячке, похоже, было всё равно. Впрочем, Краулер и Манекен не демонстрировали много эмоций.

Она думала, что может хоть Птица-Хрусталь окажется союзницей, но та ненавидела её. Высокомерная сучка согласилась навестить Броктон Бэй, просто чтобы испортить ей день.

Но она должна признать, что поездка вышла увлекательной. Людской пейзаж здесь сильно отличался от обычного. Столько обеспокоенных, неуверенных. Большинство было на грани эмоционального срыва, и от того, чтобы окончательно сломаться их отделяла одна плохая новость, один последний удар. Другие были уже сломлены, или же предались злу и стали охотиться на своих товарищей по несчастью, стараясь отомстить тем, кто обидел их в прошлой жизни. В жизни до Губителя.

Люди здесь были такими восхитительно ебанутыми...