Мрак что-то сказал. Я не могла разобрать его слова. Тон был взволнованным.

Женщина кричала мне в ухо. Унылый перечень проклятий, угроз, ужасные вещи, которые она собиралась со мной сделать. Обморок манил меня, обольщая, обещая безопасность, отсутствие боли и угроз.

Если это вообще был обморок. Пугающая мысль, что я могу умереть, пришла мне в голову и на краткий миг подарила ясность. Я сконцентрировалась на хаосе искажённых изображений и звуков, в которых присутствовала я, где люди что-то говорили и кричали на меня.

Женщина каталась по земле рядом со мной. Когда она брыкнула ногой, брызги крови попали на одну из линз моей маски, ту, через которую я ещё могла видеть. Как там зовут эту женщину? Бакуда. Кончик ножа ещё был погружен в тротуар, там, где была её нога. Это и было препятствием, в которое я ударила: тротуар, а не броня. Было много крови. Её крови. Кусок ботинка, розового и тёмно-красного. Два маленьких пальца ноги с накрашенными ногтями, розовыми и темно-красными, посреди лужи крови.

Я попыталась и не смогла освободить нож, хотя он был погружен в землю лишь на четверть дюйма. Я начала задыхаться от этого усилия. С каждым вдохом мои лёгкие будто заполняла колючая проволока, а к бокам прижимались раскалённые утюги. Я молилась, чтобы тошнота прошла, но знала, что этого не произойдёт.

Мрак. Что он сказал? Я могла понять только Бакуду с её механическим голосом. Понять Мрака было в дюжину раз труднее. Словно он говорил на другом языке.

Ай не вой ож? Нож? Нож. Он ему нужен.

Я позволила себе упасть вниз, лицом к земле, так я хотя бы не задохнусь. Рука с ножом осталась на месте, но оказалась вывернута под нехорошим углом, вызывая новую волну боли. Моё запястье и локоть неловко повернулись, напряглись, чтобы вернуться к естественному положению. Я сопротивлялась, не желая отпускать рукоять ножа.

Тротуар сдался раньше меня, и нож освободился. Моя рука в чёрной перчатке выпрямилась, вытянулась вперёд, удерживая нож. Я оторвала взгляд от лезвия, чтобы увидеть расплывчатый силуэт Мрака, пытающегося освободиться от своих пут, это было последним, что я увидела, прежде чем темнота и милосердный обморок поглотили меня.

4.11

– - Эй, Тейлор, проснись, -- девичий голос.

– - Тейлор?
– - более глубокий, взрослый голос.
– - Ну же, малышка. Ты просто молодец.

Я чувствовала убаюкивающее тепло. Как проснуться в тёплой постели в холодный день, закутанной в одеяло, ощущая себя полностью отдохнувшей и зная, что можно ещё полежать. Или будто я была шестилетним ребёнком, который ночью забрался в кровать к маме с папой, и проснулся между ними.

– - Думаю, она постепенно приходит в себя. Дайте ей немного времени, -- кто-то постарше. Возможно, старик. Незнакомый голос.

– - Я волновался, что она может не проснуться, -- сказал глубокий мужской голос.

– - Я могла бы точно тебе сказать, что она не в коме, -- ответила девочка.

– - Используя тот же источник информации, на основании которого вы абсолютно, на сто процентов уверены в том, что у неё нет серьёзной травмы головного мозга?
– - спросил старик.
– - Снотворные могут скрыть основные симптомы, и если мы прождём слишком долго для того, чтобы принимать меры по этому поводу... ладно.

– - Ничего кроме того, о чём я уже рассказала, -- ответила девушка, немного раздражённо.
– - Если только ваше оборудование в порядке. Мне нужна достоверная информация, иначе мои выводы могут быть ложными.

– - Уверяю вас, моё оборудование может быть и не самое лучшее, но оно находится в идеальном рабочем состоянии.

Я попыталась открыть глаза, но всё было слишком ярким. Изображение было мутным, будто я смотрела из-под воды, но глаза были сухими, как наждачная бумага. Что-то тёмное закрыло мне обзор, и заставило меня моргнуть. Что-то другое щекотало мою щёку. Я попыталась поднять руку к лицу, чтобы отмахнуться, но мои руки лежали по бокам, под покрывалом, и у меня не было сил ими двигать.

– - Эй, соня, -- снова глубокий голос. Я почувствовала прикосновение большой ладони ко лбу, она двинулась, чтобы убрать мои волосы назад, снова напоминая мне о родителях. Будто я была ребёнком, о котором заботились.

Старик и девушка всё ещё спорили. Её тон был нетерпеливым:

– - ...контузия, серьёзная потеря крови, внешние и внутренние ушибы, плюс ещё что-то, нарушившее работу её нервной системы, понимаете? У меня нет причин вам лгать.

– - Всё, что я хочу сказать -- если всё-таки было что-то ещё, и в результате будут какие-то осложнения, то они будут на вашей совести, потому что я поверил вам на слово. Я бы не хотел, чтобы она умерла или осталась с повреждённым мозгом, но если это произойдёт, я не буду считать себя виновным в этом, и я...