Я подошла к койке и, взяв его за плечи, решительно позвала:

– Кайден, Кайден, это просто сон. Слышишь? Все хорошо. Тише, успокойся.

Я говорила что-то ещё, встревоженно всматриваясь в его бледное лицо. Только вернись... не пугай так нас... Меня... Чаквас... Рича...

Кэй вздохнул и открыл глаза, попытался пошевелиться.

– Не двигайся, – предупредила я. – Больно?

Он поморщился.

– Прости, я... я вел себя как идиот... – Кайден прикрыл глаза, сделав несколько судорожных вдохов.

– Лежи. Я позову Карин.

– Все в норме. Голова скоро пройдет. Со мной такое бывает. Нечасто, но бывает.

– Лежи, это приказ.

Я вспоминала наши дни на базе. Память услужливо подсовывала картины одну другой «краше».

– Ну, все, Аленко, – из последних сил пробив его барьер, мы с Райной переглянулись. – Сейчас мы тебе казнь придумаем!

– В лабораторию сдадим для опытов?

– Нет, Рин, мы ему L2 раздобудем, пусть в психушку топает!

Мы тогда долго ржали над этой шуткой. Теперь я понимала, почему у него вдруг стало такое лицо.

– Итак, имплантат L2 вызывает серьезные нарушения психики, приводящие к необратимым последствиям. Именно поэтому ни одного из биотиков с этим типом усилителя уже нет в живых.

– А это правильно, – подала я голос с «камчатки». – Естественный отбор. Психам среди людей не место.

Дружный гогот двадцати с лишним человек. А он тогда не улыбнулся. Я еще подумала: «Чего это так?» Вроде я всю публику на рога поставила, отмочила, блядь, шуточку. Об «игровой» истории я, естественно, малость подзабыла.

...И ещё десятки, сотни подобных.

Хотелось застрелиться, повеситься, выброситься в космос, смыться в унитаз и много чего еще. Как я теперь смогу просто смотреть ему в глаза, не говоря уж о том, чтобы работать и дружить как раньше?

Проворочавшись всю ночь, я с утра пораньше отправилась в лазарет, чтобы поставить все точки над «ё». Мозг прокручивал наш с Джокером разговор. Слова, которые нельзя простить...

– Опля, малая соизволила явиться! – хмыкнул лейтенант.

– Аленко... я... нам надо поговорить. Это насчет L2 и...

– Понятно, – он отвернулся. – Уходи. Я знаю все, что ты скажешь. Не растрепала всему Альянсу – и на том спасибо.

Вот так. Ясно и просто. Ну, хоть объяснять ничего не пришлось. Я повернулась и буквально пулей вылетела из лазарета.

Пойти к Джеффу? Неохота. К Дженкинсу? Тоже не обрадуется.

Активировав датапад, я собралась позвонить Райне. Об Аленко я ей не расскажу, это понятное дело. Но вот о ее делах узнать хотелось . Уник не отзывался. Опять где то – забыла, видимо.

Бросив взгляд на окно лазарета, я охуела с большой буквы. На своей койке сидел Аленко и щелкал по моему инструментрону. То, что это был именно он, я не сомневалась: больше ни у кого не было такой сине-бирюзовой финтифлюшки.

Я открыла дверь в лазарет и ужаснулась. С инструментрона звучал мой голос, а точнее, мои размышления, которые я записала вчера ночью, сидя в грузовом отсеке в пустом шаттле.

– Что я могу сказать ему после этого? Прости, я, типа, не знала, что ты с L2. Давай забудем все наши с Райной идиотские шутки и будем жить как жили? Неудивительно, что он меня пошлет. Особенно после идиотской ссоры, моего недосмотра на задании, его попытки защитить меня и последовавшей за этим расплатой для него. Да ещё мои идиотские подколы про медаль... Черт, сижу тут, как дура, болтаю с глупой машиной!

Дальше я слушать не стала, а просто подошла к Аленко и вырвала у него свой уник.

– Между прочим, читать чужие инструментроны – нехорошо, – начала я.

– Так ты... не сердишься за то, что я ничего не рассказал, да еще и наговорил тебе гадостей вчера? – его снова начала колотить крупная дрожь.

– Конечно же, не сержусь. А ты?

– Нет.

– Насчет Райны. Когда я говорила с Джеффом, я сказала, что она моя единственная подруга. Понимаешь? Я имела в виду только девчонок.

– Понимаю, – прошептал он.

– Больно? – блин, задаю дурацкие вопросы как детсадовка.

– Ничего, пройдет сейчас, – он лег на бок, стиснув мою руку. – Прости, не заметил. Ты торопишься куда – то?

Кайден аккуратно разжал пальцы.

– Никуда я не спешу, – поправив ему сползающее одеяло, я взяла его за руку, второй, свободной, слегка приобняв за плечи. – Молчи и не шевелись. Лучше спи.

– Мир? – он уткнулся головой мне в плечо.

– При одном условии.

– Каком?