"Да, Жан Поль Дювалье, спасибо, открыл ты мне глаза. И надо же, - как всё просто оказалось".

"Просто, - усмехнулся Чарнота.
– Я эту простоту из Сорбонны два года выковыривал".

Подошло время обеда, нужно было выбираться наверх.

– ---------------------

После обеда боцман вышел на палубу и посредством свиста в свою дудку оповестил команду, что нужно: "По местам стоять, с якоря сниматься".

Чарнота прибыл на бак с запозданием, за что получил от боцмана нагоняй в виде какого-то немецкого ругательства, которое сразу Григорий Лукьянович не 110понял и только позднее Виктор ему это ругательство перевёл: "Сухопутная свинья, я тебя научу службу нести!"

Якорь поднимали медленно. То и дело паровой брашпиль вставал - силы пара не хватало и машинист, управлявший им, беспомощно разводил руками. Боцман определял направление якорь-цепи и рукой указывал его, а с мостика так начинали управлять судном, что оно продвигалось в сторону лежащего на грунте якоря и тем ослабляло натяжение цепи. Брашпиль начинал вращаться и убирал часть цепи в цепной ящик, расположенный под брашпилем затем опять вставал, и всё повторялось. Наконец, боцман прокричал "якорь чист" и судно легло на курс: "Полный вперёд, на Финляндию". Якорь благополучно вошёл в клюз, но когда Виктор захотел его закрепить стопором, боцман его остановил. Почему он это сделал - напарники догадались позже.

Судно вышло в открытое море и это ощутили все так как сразу появилась и бортовая, и килевая качка.

Ветер усиливался и к вечеру уже можно было определить силу шторма. "5 баллов" - сказал Виктор, когда напарники, направляясь на ужин, остановились на правом шкафуте перед дверью в коридор надстройки.

Рабочий день был закончен и Чарнота предполагал после ужина спуститься в кубрик, лечь в койку и почитать. Он так и сделал, только лежать и читать ему пришлось недолго. В кубрик спустился боцман и, подойдя к койке Чарноты, голосом, не предполагающем возражений, 111сказал:

"Вам, Дювалье, сейчас же идти на бак и поставить на стопор правую якорь-цепь. Быстро! И доложить об исполнении!"

Вечерняя заря ещё позволяла видеть на палубе отдельные предметы, но уже было довольно-таки темно. Бортовая качка усилилась и Чарноте пришлось идти по палубе сначала держась за поручень надстройки, а затем - за леерные цепи.

"Э, нет, - подумал Чарнота, - так можно и за борт вывалиться". И только он это подумал, как небольшая волна, катившаяся по палубе с кормы, нагнала его и ударила по ногам как будто чем-то тяжёлым и мягким, да так, что сбила с ног и увлекла по своему ходу в сторону носа судна. Судорожно ухватившись обеими руками за леерную цепь, он не дал воде утянуть его за собой - за борт. Поднявшись на ноги и перебирая руками цепь, он дошёл до трапа, ведущего на баковую палубу, и поднялся на неё. Здесь уже волна не могла достать. Чарнота вымок до нитки, а ещё предстояло отыскать стопор, закрутить его и вернуться в кубрик. Почти на ощупь Чарнота отыскал маховик стопора и попытался его закручивать.

"Так, теперь кручу его по часовой стрелке", - подсказывал сам себе Григорий Лукьянович, стоя на коленях на мокрой палубе. Но вправо маховик никак не удавалось повернуть; влево же он сразу провернулся. "Да неужели якорь-цепь была застопорена? Ну, Наполеон, ну сволочь!", - не переставая ругаться, Чарнота руками нащупал якорь-цепь и вошедший в одно из звеньев язык стопора. "Так и есть, стопор работает!" - в этом Чарнота окончательно убедился, когда ощупью руками прошёл по 112цепи выше стопора и ощутил слабину её. Якорь висел на стопоре, а выше него цепь свободно лежала в пазах брашпиля и затем уходила вниз - в якорный ящик.

Возвращался Чарнота по левому борту, который не заливало водой так, как правый.

Вид у Чарноты был такой, что все, кто был в кубрике, рассмеялись.

"Этот хлюпик хотел меня погубить! Да я его пристрелю, пристрелю этого Наполеончика!
– зло подумал о боцмане Чарнота.- Это надо же, какой мстительный, самолюбивый мерзавец!" - никак не мог успокоиться Чарнота уже лёжа в своей постели.

Мерное поскрипывание вращающегося гребного вала и не уменьшающаяся бортовая качка сделали своё дело и Григорий Лукьянович провалился в глубокий сон.

– ----------------

На следующий день, после завтрака, Чарнота курил на юте, когда к нему подошёл Виктор и сказал, что им двоим нужно продолжить дело и покрасить фальшборт на баке.

"Где боцман?" - спросил Чарнота.

"Да только что я у него краску получал в его каптерке. Он не доволен, что ты не доложил ему вчера о выполнении задания".

"Я ему доложу, доложу, - со злобной иронией в голосе сказал Чарнота.
– Я ему так доложу, что он этот доклад запомнит на всю жизнь".

"А в чём дело?" - каким-то заговорческим тоном, полушепотом поинтересовался Виктор.

113"Стопор был в рабочем состоянии и на баке мне делать было нечего, - ответил Чарнота и добавил после паузы, повысив голос.
– Меня вчера чуть за борт ни смыло".

"Странно, - задумчиво произнёс Виктор, - точно помню, что оставил цепь не застопоренной. Боцман же мне и не дал это сделать. Я ещё удивился, а он махнул рукой, что, мол, свободен. Я и ушёл, а боцман остался. Он, видимо, сам и стопор поставил. Странно. Неужели он на такие гадости стал способен?"