Бессменным заведующим этого склада и был Евстратий Никифорович Тёмкин. В свой подвал несмотря на то, что по возрасту ему уже следовало сидеть на заслуженном отдыхе, Тёмкин наведывался регулярно.

Каретников познакомился с Тёмкиным случайно. У Олега Павловича в доме сохранилась старая, но отлично ещё работавшая швейная машинка фирмы "Зингер". Но вот беда - Маша задевала куда-то шпульку. Год назад, когда Каретниковы переезжали на новую квартиру, сидя в кабине институтского грузовика, Олег Павлович разговорился с шофёром. Слово за слово - разговор зашёл о технике. Шофёр ругал наших производителей автотранспорта, а 103Каретников привёл в пример немецкое качество швейной машинки "Зингер". Узнав о несчастье с ней, шофёр посоветовал:

"У нас в Институте есть склад вторсырья. Спросите его заведующего. Он мужик хороший".

Узнав расписание работы склада, Каретников пришёл туда; и как же он был удивлён, когда узнал в завскладом - того мудрого собеседника, с которым он познакомился в публичной библиотеке.

Заведующий складом, улыбаясь, ещё раз представился Каретникову: "Тёмкин". Выслушав просьбу, он ловко и бесшумно продвигаясь среди складских стеллажей, привёл Каретникова к своему рабочему столу и усадил на стул. Как психолог, Олег Павлович ещё раз отметил для себя необычное психическое здоровье этого человека. От Тёмкина просто истекали флюиды мудрого спокойствия и уверенности в себе. На столе лежала, явно дореволюционного издания, книга. Заметив, что Каретников интересуется ей, Тёмкин протянул её ему. "Шебеко С. "Хроника социалистического движения в России 1878-1887" Москва, 1906 год" - прочитал вслух Олег Павлович.

Тёмкин пояснил:

"Заинтересовала меня история одной русской подпольной организации под названием "Чёрный передел". Хорошее дело предложили люди, непонятно почему не получили поддержки? А ведь если бы их поддержали - не было бы в истории нашей тех несчастий, которые свалились на нас в последствии".

"История не имеет сослагательного наклонения. Что было, - то уж не вернёшь", - продолжая листать книгу, сказал Каретников.

Тёмкин спокойно улыбнулся:

104 "Знаком я с таким мнением. Конечно, никто не в силах повернуть историю вспять, но учиться-то на исторических ошибках нужно".

"Вы считаете социалистическую революция в России ошибкой?"- удивлённо спросил Каретников.

"Нет, я так не считаю. Ошибкой я считаю другое - преждевременную гибель людей. Я считаю ошибкой утверждение Маркса, что все существенные вопросы истории решаются силой. Причём той силой, которую имел ввиду Маркс - грубой физической вооружённой силой. Я не согласен с Марксом: силой интеллекта - да, но не силой кулака".

Каретников уставился не мигая на Тёмкина и лихорадочно соображал: "Стукач? Провокатор? Дурак? Или Гений?"

Видя, как озадачен посетитель, Тёмкин сказал:

"Ну вы тут полистайте книжечку, а я пойду посмотрю чем смогу вам помочь",- с этими словами он бесшумно удалился.

Интерес к личности затмил интерес к книге. Каретников впервые встретился с человеком, который открыто критиковал корифея научного коммунизма Карла Маркса.

"За такое сейчас уже не расстреливают, - думал Каретников, - за такое в психушку сажают, а если будешь и там залупаться, то сделают из тебя растение. Причём со стороны властей нет никакого лицемерия: те, кто делают карьеры на политическом поприще в первом в мире Государстве рабочих и крестьян искренне считают критиков марксизма-ленинизма психически больными людьми. И действительно: только больной человек может сомневаться в том, что огонь - обжигает, а лёд - холодит, что белое - это белое, а чёрное - это чёрное или что победивший в России 105пролетариат идёт по правильному пути. Партийные бонзы просто лелеют советскую исправительную психиатрию. Она им очень нужна. А почему бы и не поставить под сомнение истинность марксизма, - продолжал размышлять Каретников, - ведь несколько веков человечество ошибалось, приняв за истину геоцентрическую систему Птолемея, ошибалось до тех пор, пока Коперник ни исправил ошибку", - течение его мысли прервал Тёмкин. Положив перед Каретниковым на стол зингеровскую шпульку, он, как будто и не уходил никуда, продолжил свои размышления вслух:

"Большевики, развязав гражданскую войну, попали в исторический капкан. После победы они уже не могли отказаться от насилия потому, что, в противном случае, их всех потащили бы на плаху, а оснований для этого было больше чем достаточно. Один расстрел царской семьи без суда, расправа над детьми пусть и царских кровей - этого им мировое сообщество не простило бы. Вот почему каждый, кто хоть чуть-чуть подвергал сомнению истинность марксизма-ленинизма, был и остаётся для них смертельным врагом и..."

Но Каретников прервал его:

"Вы такое говорите мне, будто мы с вами друзья с младенчества. А вдруг я большевистский фанатик?! Вот напишу докладную в первый отдел".

Тёмкин спокойно смотрел на собеседника и голос его ничуть не изменился:

"Я, молодой человек, достаточно прожил и научился разбираться в людях. Вы - учёные сделаны из другого теста. Я же знаю, что вы заведуете лабораторией в этом Институте".

"Я думаю, что Трофим Денисович Лысенко тоже когда-то заведовал 106лабораторией", - возразил Каретников.

"Да-а, Лысенко, - задумчиво произнёс Тёмкин, - Лысенко бы вёл себя иначе в данных обстоятельствах. Он бы написал или сообщил в доверительной беседе в первом отделе о нашем разговоре, но я бы об этом не знал. Он, в отличие от вас, мне бы даже не намекнул на то, что я слишком разболтался".

В этот день они расстались, если не друзьями, то очень хорошими знакомыми. От денег, которые Каретников предлагал за шпульку, Тёмкин наотрез отказался. После этого разговора встречаться они стали регулярно. Каретников приходил в подвал к Тёмкину, и они допоздна беседовали.