Солнце умирало, окрашивая посветлевшие облака золотом. Теперь уже Луна восседала на небесном троне. Любуясь на себя в круглое зеркало озера, она мочила в воде светлую косу.

Но маленькая женщина с грозовыми глазами даже не взглянула в ту сторону: сделала пару шагов по лунной дорожке, и вот уже прыгает по обломкам скал, взбивает босыми ногами барашки волн. Она никогда не искала прямых и предсказуемых путей.

Ночные цветы распустили светящиеся чашечки, привлекая насекомых, и их деловитые покачивания слагались во внятные лишь Им двоим письмена: "Сам-то хоть понял, чего недостаёт твоим бледным статуям?"

Резкий порыв ветра сорвал яблоко с ветви. Оно угодило на острый камень и разлетелось кашицей. "Нет!"

Чуть погодя, Он тронул яблоню ещё раз - уже нежнее. Золотистые плоды дробно застучали по траве: "Я создал их по образу и подобию... нашему. И вложил всё лучшее, всё светлое и божественное, что нашёл в сердце своём. Всё, без остатка! Не знаю, что ещё им дать".

– О, нет, - мягкое тепло её голоса давило грудь духотой, предвестницей грозы, - в тебе есть много чего ещё.

– Например?
– молодую берёзу согнуло требовательным порывом ветра.

– Ярость!

Один взмах руки - и её длинные ногти распороли небо и землю по линии горизонта.

– Упрямство!

Неуловимо мелкие, вёрткие частицы мира бросились врассыпную, нагнетая потенциал. Какое-то время они спорили, которые из них будут считаться отрицательными, которые - положительными, но вскоре две армии уже настолько разделились, что стало не до разговоров: напряжение нарастало.

– Гнев! Ненависть! Страсть!

Горячие струи подземного потока разметали камни: на фоне тёмного неба гейзером распахнулись молодые, влажные крылья. Деревья молний пронзали корнями землю, а ветвями небо, мерцая и превращая мир в череду отдельных картинок: вот музыканты вскакивают, прижимая к себе инструменты - громовые удары гораздо лучший аккомпанемент к тому, что сейчас происходит с миром. Вот девушка прячется у скульптора на груди - он обнимает её, но взгляд его прикован к окну. Вот двое танцоров глядят в небо, взявшись за руки, и их глаза восторженно расширены: в небо летит пепел, камни и огненные искры, а склон горы заливает алым.

В какой-то миг через эту нежданную брешь из недр земли вырывается влажное от огня воплощение страсти и устремляется в небо, где уже кружат его собратья: червлёные, бурые, рубиновые, золотые крылья расцвечивают свет безумным переплетением красок... но вот, наконец, хлынул дождь.

Она вытирает каплю, катящуюся по его щеке.

– Тоска. Раскаяние. Боль...

Ливень покрыл озеро пузырями, будто чешуйками. И вот из воды, тяжело взмахивая только что обретёнными крыльями, действительно взмывают чешуйчатые тела: серебристое, серое и тёмное... чёрно-синее.

Он смотрит, не шелохнувшись. Лишь кусает губы. Она улыбается: на это раз без яда сарказма в уголках рта. И голос её звучит нежно:

– Ты создал прекрасных дам и рыцарей без страха и упрёка. Но рыцарям нужны драконы, а не песни о них. Женщинам - мужчины, а не мраморные статуи.

– Подобию никогда не превзойти оригинал, - обречённо промолвил он. Ливень иссякал, теряя силы.
– Мои пороки вечно будут тяготеть над любыми из наших творений, да?

Она всплеснула руками, и грозовые тучи разлетелись, как стая испуганных птиц.

– Пороки! Ты кто такой, чтобы определять их в качестве таковых?

– Я...
– краешек солнца несмело выглянул из-за горизонта, - вообще-то я...

– ...бог?
– в каждой капле на траве искрилась её откровенная насмешка.

И он, наконец, улыбнулся золотыми утренними лучами, окрасил горизонт смущённо-розовым.

– Я хотел сделать всё правильно. Создать... Порядок.

Она фыркнула, демонстративно разглядывая острые ногти.

– Ты штаны свои на место не в состоянии положить. А туда же.

– Но ты ведь...
– невысокий мужчина в тёмном плаще подошёл к женщине с грозовыми глазами, обнял за талию. Пальцы великого скульптора нежно очертили высокую скулу.
– Ты ведь всё равно меня...

Они вместе уже так давно, что ему нет необходимости оканчивать фразу. Как и ей не нужно вслух произносить ответ на заданный в жарком каменном сердце вопрос. Утреннее тепло пробуждает притихший мир, птичьи трели хаотичны, почти не связаны между собой, но странное дело! Конечным эффектом превосходят сыгранное трио музыкантов.

"Потанцуем?" - солнечными зайчиками разбегается по листве.

И они танцевали, легконогие, по пёстрым радугам, по омытому дождём воздуху, над всем своим юным миром.

А время шло.

***

– Снова ты!
– Его голос звучит устало. И раздражённо.

Девушка, сидящая на краю террасы, не отвечает. Она сжалась в комочек, спрятала лицо в коленях, только золото волос солнечными лучами разлилось по белоснежным одеждам.
– Сколько раз повторять?! Прекрати прятаться здесь!