М а н я. В зеркало посмотрись.

В а н я. Неси. Я туда плюну.

М а н я. Не плюй в колодец, еще попьешь.

В а н я. Чего пить-то, нечего больше. Всю кровь мою попили.

М а н я. Это кто попил-то? Ты и попил. Пропил свою кровь. (Выскакивает с кухни со сковородкой.) Сейчас пожрешь яйца последние и самогон выжрешь. А кто торговать на рынок пойдет?

В а н я (привстав). Кто-кто. Неграмотная совсем стала? Конь в пальто, разумеется.

Трамваи не ходят. У-утро туманное, у-утро сеэдо-йе! (Вскакивает с кровати.) Наливай,

– 2-

бабка! А не то не дам мочи масло подсолнечное разбавлять, прибыли не будет. Не пойду телом своим ради детства счастливого торговать, глаз не залив.

М а н я. Тебе все в глаза как божья роса. Тоже мне проститутка! Сутенер.

В а н я. Пофантазируй. Я без процентов пока. Товарец-то залежалый, тухлый. Вроде рыбы для особо голодных кошек. За кило грош, на поллитра не наберешь.

Пауза.

Что, съела?

М а н я (прослезившись). Хам! Скоро дочь твоя на панель пойдет, чтоб образование получить. А ты пьянствуешь и спишь сутками. (Плюхает перед ним сковородку с яичницей.)

В а н я. Нну-у... Ни пошутить тебе, ни расслабиться. Казенный дом прямо... Аромат, однако. (Придвигается к сковородке.) А наливай под закуску!

М а н я. Ага, жрать-то здоров, а работать ноги у него больные. (Наливает рюмку, пьет не морщась). Ну оживай. Пожалуйста.

В а н я. Наливай!.. Пойду я, пойду! Хоть и ноги у человека болят. Хоть и бастуют трамваи нормальные. Себе дороже.

Маня подносит, и Ваня глыкает. Сидят, обнявшись. Маня задергивает занавеску.

Масяня...

Картина вторая

...НО МОЖНО НА ЭЛЕКТРИЧКЕ

Под разухабистую песню в пустой вагон электрички вваливаются Ваня и Маня с баулами. Их штормит алкогольное опьянение. Ваня в бандане, в бриджах, в цветастой рубахе. На Мане мини, обтягивающая блузка с декольте, физиономия - в боевой раскраске.

В а н я (плюхаясь на скамейку). Жара!.. Полвосьмого утра, а такая жара. Выруби свою шалавью попсу!

М а н я (плюхаясь рядом). Синьор, как вы смеете оскорблять даму! У вас явно не сорбоннское воспитание.

В а н я. Да не ты шалава, старая ты уже.

М а н я. Хоть на том спасибо. (Глушит музон.) Свою-то харю давно в зеркале видел?

В а н я. А, понял. "Зеркало", Тарковский... Про заек. (Напевает.) Я зайчик, зайчик, зайчик... Я солнечный - и значит скачу, куда хочу...

М а н я. Боров ты, горизонтально ориентированный!

В а н я (разваливаясь на скамейке). Мы этим гордимся, мы этим живем. Однако, синьорита... Какой еще боров? Я себя на сало не претендую. Я скромный половозрелый мужчина в самом расцвете последних сил. Ориентируюсь на стандарт моделей восемнадцати с половиной, прочих по зрелости аристократических мировоззрений люблю чисто искренне платонически...

М а н я. Хорош гусь. Платон тебя в задницу клюнул! Боров половозрелый! (Врубает радио.) Что от тебя как от мужика толку? Попса шалавья!

В а н я (оглядываясь). Скажи спасибо, что народа сейчас нет. Портянки сосать грязные.

Да и на себя посмотри. Эх, какая ты была двадцать лет назад! Бардов, битлов пели, на раскопках в палатках с костром жили... Красавица, совсем не корова!

– 3-

М а н я. Да и на себя посмотри, козел старый! Пропил ты и мозги свои, и из мужика в корову рыхлую превратился.

В а н я (вырубая радио). Ты что ль меня доила, желеобразная?

М а н я. От тебя как от быка молока, студень бараний!

В а н я. Всё, проехали.

М а н я (сквозь слезы). Двадцать лет... и с каждым годом все дурней и дурней становишься. И в нищету все больше влезаешь...

В а н я. Проехали, кому я сказал!.. Еханый бабай! (Озарен.) Давай сейчас выйдем. Разберемся!

М а н я. Тоже мне, бывший интеллигентный человек, без пяти минут кандидат неандертальских раскопок! Человечество произошло в Подлякино! Спи уж минут десять.

В а н я (вскочив). Я им еще Подлякино докажу! Я им черепа-то поотрываю! И не смей трогать мою археологию.

М а н я. Ну да, ты сам в археологический экспонат превратился.

В а н я. От экспоната слышу. И занес меня черт в ваше Подлякино идиотское. Древние захоронения, истоки цивилизации! Нашел пять глиняных черепков и тебя, дурочку деревенскую.

М а н я. Значит, умный такой был.

В а н я. Эх, хороша ты была тогда!

М а н я. Дурочка... Надо же, наконец оценили на старости лет. Я такой же младший научный сотрудник, как и ты! И вообще - забыл, как я статейки твои дурацкие переписывала, чтоб их в печать взяли?