— Нет, я сама! — нагнав его и преградив оборотню дорогу, воскликнула девушка. Ей-то не сильно хотелось, чтобы тихонько заживающие раны вновь открылись. — Иди, отдохни!

— Уговорила, — против обыкновения манул не стал спорить, послушно удалившись к повозке. Видимо, не такими и безобидными были те раны для него. Солоха еще планировала вернуться к этой теме. Но пока проблема Адина была актуальнее.

Варвар так и застыл возле какой-то кочки, оглядывая мир взглядом пустым и бессмысленным. На окрик он не отреагировал, и даже казалось, не дышал. Видимо, чары болотника после ухода самой нежити не спешили рассеиваться.

— Адин, ну же! — закричала на него девушка, старательно заглядывая в глаза. Никакой реакции не последовало. Именно тогда Солоха, скрепив сердце, решилась на крайние меры. Замахнувшись и скорчив страшное лицо, она подпрыгнула, отвесив парнишке смачную оплеуху.

Проверенное веками средство подействовало безоговорочно, и реакция последовала незамедлительно:

— За что? — возмущенно откликнулся «оттаивающий» Адин. Он оглядел девушку полным укора взглядом, затем же, оглянувшись, крайне удивленно моргнул. Было видно, что недавние события полностью выветрились из его памяти. — А где это мы? Где обоз?

— Нет помнишь? Ты там что-то увидел, соскочил с телеги и потопал в туман. Я испугалась и пошла за тобой, нашла тебя, а ты стоишь и спишь. Пришлось будить, — что-то подсказывало Солохе, что в этом случае правду лучше не говорить. Никому не стоило знать, с кем им пришлось повстречаться, и как в итоге они одолели хозяина болот. Хоть какой бы несведущей в делах колдовских была Солоха, но даже ей было понятно, что за ведьмовскую палочку ее явно по головке не погладят. Невольно вспомнилась история из далекого детства, когда одну из их соседок обвинили в волошбе. Женщина та была неплохой, но силу свою спрятать не сумела. Увидели ее люди на Купальскую ночь, да в ту же ночь и утопили. И Солоха ни минуты не сомневалась, какая участь ее ждет в случае, если хоть кто-то из людей увидит ее с этой палочкой. Девушка приняла незамедлительное решение избавиться от опасного артефакта.

— Странно… — пробормотала парень, покосившись на телегу, откуда ему миролюбиво помахал ручкой оборотень. На счастье, он успел окончательно скрыть оборотнические черты, победно ухмыляясь. — А он что тут забыл? Он же вроде с Добриком ехал…

— Очнулся-таки, сердешный? — окликнул его манул. — Добрик-то волнуется, с какого перепугу тут задержка. Думать уже разное о вас начал…

Осознав, о чем может думать Добрик, варвар с лица спал мгновенно и все успевшие возникнуть в его голове вопросы, решились сами собой.

— Тогда едем скорее! — воскликнул он, подбегая к телеге. За ним поспешила сесть и Солоха, с сомнением покосившись на собственный карман, где лежал заветный мешочек.

— Не стоит этого делать, — словно бы угадывая ее мысли, шепнул Май, устраиваясь на мешках. Накинутая поверх бинтов рубаха полностью скрыла все следы недавней битвы. И только необычная бледность и покрасневшие глаза выдавали все, что успел пережить оборотень. Однако спешивший поскорее нагнать обоз варвар не обратил на это внимания. У него и без этого своих переживаний было выше крыши. — А почему, додумай сама.

И Солоха действительно решила додумать сама, покорно пристроившись рядом с оборотнем. Мешки были мягкими и приятно успокаивали уставшее тело. Прикрыв глаза, девушка удивленно выдохнула. Словно бы только и дожидаясь этого, в ее голове будто бы возник образ самой Матрены, зазвучал ее тихий и вкрадчивый голос. Солоха помнила этот момент, один из дней, когда старушка рассказывала ей сказки о ведьмах:

— На заре времен, когда Белобог и Чернобог только создали мир, к колдовству относились с почтением и уважением, называя колдунов ведунами. Теми, кто ведает знаниями. Тогда и к покровителю их, Чернобогу, было больше уважения. Братья были по-настоящему равнозначными, и ни у одного, даже самого темного селянина не приходило в голову топить или сжигать ведунов на кострах. Тогда ведовство не преследовалось. Не было охотников на нечисть и боязни перед колдунами. Тогда способных творить чудеса было очень много.

— А сейчас?

— А сейчас сила есть, но развития она не получает. Любой человек рождается с даром, не любой его развивает. А если дар не развивать, то он по ненужности исчезает.

— А у меня есть сила?

— Есть, конечно же, есть. У каждого ребенка он есть. Только пробудить его надобно.

— А как его будят?

— А для того должна другая колдунья обучить. Можно еще артефактом его заговоренным пробудить. Но это редко у кого удается…

Солоха вздрогнула, приоткрыв глаза. Так вот в чем заключался скрытый смысл матрениного подарка. И вспомнилось ей детство, как ведьмой быть хотела, на метле летать и папоротника цвет искать. Хотела-то она тогда, давно еще, когда не осознавала всего страха ведьминского положения.

Теперь же, как вспомнилось ей это вовсе, так и расхотелось палочку заговоренную выбрасывать. Разве ж можно подарок такой выкидывать? Разве измениться что-то, если она избавиться от артефакта? Дар-то свой она уже пробудила…

А как вспомнились ей внушительные когти болотника, так и вовсе утвердилась Солоха в мысли, что таким оружием грех разбрасываться.

— Вижу, выбор ты правильный сделала, — подал голос манул, который как оказалось, так и лежал, не сводив с нее глаз.

— Как бы я потом о нем не пожалела, — буркнула в ответ селянка.