Хлопок! Ситуацию спас случай.

Звонкий хлопок и с потолка начинают падать тысячи не лопающихся пузырей. Публика ликует, изгибается в такт музыки, стремясь задеть полуобнажёнными телами прозрачные мыльные шарики. И мы улыбаемся со всеми.

Именно этот момент - момент его искренней улыбки, я запомню больше всего на этой операции. В его памяти также отчетливо отразилась моя улыбка в этот миг. Я выдернула кусочек вчерашнего дня и вставила в нужный мне отрезок времени - момент моего вмешательства в его сознание. Именно момент почти-поцелуя я вставила в его память, взамен подтертых секунд о моем вмешательстве. Десять секунд моего присутствия в его голове я заменила одной ослепительной улыбкой. Теперь он будет уверен, что посреди рабочего дня вспомнил о приятном вечере...

Нахмурилась, портя образ разбалованной, эксцентричной девицы.

– Второй пошёл!
– оповещает динамик в ухе.

Пять секунд и двери в вип-зону банка раскрываются, выпуская наружу моего спутника - холеного щегла.

– Дорогая, я закончил, - сотрудник бюро подходит и протягивает мне ладонь, предлагая опереться и встать.

– Подтвердите операцию, - просит клерк у объекта, а динамик послушно сообщает нам о происходящем.

Клерк пришёл в себя полностью, не сбился ни на йоту в своих действиях и сейчас все что ему нужно - подтверждение операции.

– Вы подтверждаете?

Мелькнуло беспокойство. Мне кажется, или клерк просит уже второй раз?

– Ты долго!
– капризничаю и надуваю губки, тем не менее ладонь "второму" протягиваю и встаю. Меня тот час обнимают за талию и тянут к выходу, а я на шпильках почти что волокусь следом. Мы продолжаем партию, продолжаем, не смотря на мою плохую игру.

– Пойдём скорее поедим!
– жарко шепчет напарник в ухо.

– Я не хочу есть!
– отыгрываю роль, - Ты обещал заехать со мной после банка в Санте!
– название дорогого бутика вовремя всплывает в голове.

– Конечно, конечно, но сперва поесть!

Створки бронированных дверей раскрываются перед нами. Меня услужливо пропускают вперёд, как бы ненавязчиво проводят при этом по ягодицам.

С-с-скотина! Понаберут! Урод!

– Тогда я хочу в Золотой сфинкс!

– Подтверждаю, - раздается какой-то приглушенно-хриплый голос "объекта".

Успех! Операция закончена! Победа!

– Конец связи!
– вещает в наушники начальство.

У банка уже стоит встречающийся нас транспорт и распахнуты дверцы.

Я с сотрудником бюро ныряем в монолет, чтобы взмыть над трассой и унестись на конспиративную квартиру.

Вот и все. Монолет стремительно летел над городом. Я вяло скосила взгляд в окно - мелькали дома, пейзажи, монолеты...

Я отвернулась от окна, достала из изящной панели монолета салфетку и сплюнула туда окровавленную жвачку, скомкала мусор и подхватила ещё одну салфетку, чтобы вытереть губы от ненавистной помады.

Тело уже болит от кончков пальцев до самой макушки, до самой последней нервной клетки. Да даже смотреть больно - глаза печет, а потрогать их не могу - дрожат руки. Расплата за погружение наступает.

– Эй, а ты была на высоте, - имени "второго" я не знала.

Мы познакомились за пол часа до начала операции, дежурно кивнули друг другу, словно бы притерлись наши ролями. Любовники, богатенькие, беззаботные, а за пол часа до начала мы были даже не знакомы! Бюро в конец охренело. Меня без подготовки выдернули на сотню тысяч световых лет сюда, даже толком не объяснив ничего. Три дня - три свидания с клерком из банка, чтобы изучить человека, которым предстоит управлять. После трех дней - сразу операция. За "объектом" был закреплен уже один агент, он и стал вторым начальником, на время операции, Чинвен же просто курировал все операции со мной, не позволяя использовать мои ресурсы без его ведома. Впрочем, последнее и было невозможно - Чинвен глава Бюро.

Голова трещит и прямо сейчас раздражение возрастает многократно.

– Эй, ты как?
– похоже он тоже не знает моего имени, - Рюи?

И имя это ненавижу...

– Плохо, тише, - шепчу спутнику и тот послушно затихает.

Возврат из чужого в своё сознание всегда проходит болезненно. Ни подготовка, ни длительное изучение того, кем придётся управлять не спасали. Облегчали - да, но не спасали...

Десять минут в монолете скрутили меня в позу эмбриона. На улицу из железной машины меня доставало уже начальство. Дверцу с моей стороны распахнул шеф и он же подхватил, словно ребёнка на руки и понес прочь. Шеф... Чинвен... Ненавижу его, его бюро, всех... Но я нужна ему, а значит не убьет... Сейчас... Можно расслабиться...

– Отключаюсь, - шепчу Чинвену и отрубаю сознание. Все же во сне последствия переносятся проще.

– Ты молодец!
– рапортирует руководство и эта фраза успевает ворваться в мой начинающийся сон.

Мне снится Чинвен. Он наклоняется ко мне, касается большим пальцем скулы и шепчет: "Ты молодец, ты такая молодец. Ты умница".

Я молодец?

Проснулась, протянулась и резко села. Люблю так вставать - тихое недомогание от резкого подъёма напоминает в очередной раз о тяжести погружения в чужое сознание. А ещё я считала что это моя а-ля тренировка. Приручать себя к боли было...больно. Больно, но привычка все же формировалась, а следом за ней и привыкание. На заре моего обучения, после погружения в чужое сознание, делали инъекции, ставили примочки, давали кислородный коктейль. Одним словом пытались сделать приятно, и лили сладкий сироп в мои уши. "Рюи, боль уйдет, когда нибудь это будет обычной рутиной!" - пели ложные песни доктора. Да, вашу мать. Это стало рутинной, но боль не ушла. Более того - она никогда не уйдет.