— Я чувствовал, что с этими букварями проблемы будут, — тоскливо сказал Сашка, взъерошив ладонью темную прическу. — Мы, Павел Романович, еще за ключи не расплатились, напомнил он главарю. — Обещали отдать деньги и ключи, как только опробуем их… А этот мастер, Сизарь, берет не на бутылку, ты сам знаешь.

— Знаю, — полез в карман пиджака Павел Романович. — Я вам пока немного из своих дам, только смотрите не загудите, — предупредил он. — У нас еще работы много…

— Не маленькие, сами знаем, — повеселели парни. — Мы прямо от тебя в диетическую столовую двинем, — насмешливо сказал Юрий. — Обезжиренного молока давно не пили, — засмеялся он.

За двадцать с лишним лет работы в милиции майор Кириков насмотрелся всякого и вполне искренне полагал, что теперь его трудно чем-нибудь удивить. Последний раз он удивился, когда оставил оперативнорозыскную работу и пришел сюда заведовать следственно-аналитическим отделом при областном управлении МВД. Приводя в порядок картотеку преступников, рассматривая многочисленные фотографии, Денис Николаевич не переставал удивляться капризам природы, которая наделила закоренелых рецидивистов внешностью мыслителей, а прожженные аферистки выглядели на снимках невинными школьницами, которые впервые узнали на уроке биологии, откуда берутся дети. При виде фотографии молодого мужчины, похожего на пианиста в момент наивысшего духовного подъема, майор Кириков окончательно растерялся. В картотеке мужчине была дана краткая и емкая характеристика: людоед.

«В наше время?! — ошарашенно думал Денис Николаевич, разглядывая интеллектуальное лицо молодого мужчины. — И с такой внешностью? Вот тебе и все учение Ломброзо… [1] » Он долго размышлял, куда ему поместить фотографию этого «музыканта», и, не придумав ничего лучшего, решил завести новый раздел — «особо редкие преступления», надеясь в глубине души, что ему не придется пополнять этот ящичек в картотеке новыми фотографиями. С тех пор он с невозмутимым видом выслушивал от товарищей по службе любые истории, как бы дико они ни звучали, а выслушав, равнодушно ронял: «Бывает…» И уж меньше всего Денис Николаевич ожидал, что в очередной раз его удивит давний друг Друян, работавший следователем по особо важным делам. С тех пор как Кириков оставил оперативно-розыскную службу, они с ним стали реже встречаться, но при каждом удобном случае обменивались новостями.

Сегодня Сергей Викторович пришел в кабинет к Кирикову явно не для того, чтобы болтать о пустяках с другом или вспоминать годы безвозвратно ушедшей молодости. Служебный день у обоих только начался, настенные часы в кабинете майора лишь недавно пробили девять; к тому же вид у следователя был настолько озабоченный, что Денис Николаевич сразу догадался: Друян пришел к нему не просто поговорить, а по какому-то неотложному делу. Поздоровавшись, Сергей Викторович сел за стол напротив Кирикова и, положив перед собой служебную папку, задал неожиданный вопрос:

— У тебя в картотеке про оборотней и привидения ничего нету?

Спросил Друян об этом тоном человека, безмерно уставшего в поисках правильного ответа на мучивший его вопрос, но вместе с тем не утратившего надежды выйти с чьей-нибудь помощью из тупиковой ситуации.

— Про кого-о? — удивленно вскинул брови Денис Николаевич. — С чего это вдруг тебя на чертовщину потянуло? — спросил Кириков, озабоченно разглядывая друга. — Других дел нет?

Внимательно оглядев следователя, он несколько успокоился: взгляд серых глаз Друяна как всегда был ясным, сидел он на стуле спокойно, не дергаясь без причины из стороны в сторону, серый костюм отлично отглажен, а в воротнике светлой рубашки аккуратный узел неброского галстука. Нет, все, как обычно… Вот только упрямый завиток волос — «телячий зализ» — возле левого виска начал седеть. С юмором у Друяна тоже всегда все было в порядке, и шутить так неуклюже он бы не стал.

— Что у тебя случилось, Сергей? — участливо спросил Кириков.

— Если откровенно, то я и сам не знаю что… Сказать кому-нибудь постороннему — не поверят. Я даже и в прокуратуре пока об этом молчу.

Бесцельно постучав кончиками пальцев по лежащей перед ним папке, Сергей Викторович каким-то тусклым голосом сообщил:

— Труп у меня вчера пропал, Денис, вот что… Женский. И не просто пропал, а сам ушел. Из морга… И неизвестно куда.

К такому сообщению Денис Николаевич был явно не подготовлен: нервно хохотнув, он потянулся к пачке сигарет, лежавшей у телефона, затем, закурив, оглянулся зачем-то через левое плечо, в сторону окна, и, наконец, ненадолго задумался, осмысливая услышанную новость.

— Та-а-ак… Ты посиди немного, я сейчас… — попросил Кириков.

Он встал из-за стола, прошел к двери кабинета и запер ее изнутри на ключ. Затем открыл сейф, стоявший у окна и достал из его глубины початую бутылку коньяка и стакан. Наполнив его до половины, подал следователю: — Пей!

— Ты, наверное, думаешь, что у меня приступ белой горячки? — усмехнулся Друян, машинально беря стакан. — Или что-нибудь вроде этого…

— Ничего я пока не думаю, — слегка поморщился майор. — Но… раз труп ушел, порция коньяка тебе не повредит. Меньше горечь утраты будет, — снова нервно хохотнул Кириков.

— А ты? — для приличия спросил следователь, поднося стакан ко рту. — Или второго стакана нет?

— Я-то с какой стати с утра прикладываться буду? У меня пока все друзья на месте, — повел Кириков рукой в сторону выдвижных ящичков картотеки.

Спрятав остатки коньяка в сейф, Денис Николаевич отпер дверь, сел на свое место и, закурив сигарету, предложил:

— А теперь рассказывай. Только не торопись! — попросил он. — Тут любая мелочь важна.

— Теперь торопиться некуда, — обреченно вздохнул Сергей Викторович, расстегивая «молнию» на папке. — И незачем… Я к тебе, откровенно говоря, зашел, чтобы ты мне помог какую-нибудь правдоподобную версию придумать насчет этого трупа. Может, думаю, у него в картотеке какие-нибудь казусы хранятся вроде этого… А то ведь ты знаешь, в каких я отношениях с начальством, — продолжал Друян, роясь в папке.