– Но это вернуло тебя на землю, – позднее, тем же вечером, выдала мне моя подруга Лиза, когда мы сидели за выпивкой в баре, где она работала.

– Я чувствовала себя такой идиоткой. Она спросила о моих обязанностях в Старбакс, и я буквально видела, как ее интерес ко мне тает с первых же слов, сорвавшихся с моих уст.

– Ее промах, если она не смогла увидеть, каким ценным кадром ты бы стала для компании. Это ведь абсолютно новая фирма, не так ли? Не могу представить, чтобы они были так требовательны к кандидатам, функционируя лишь год или два.

– Да, хотя, похоже, дела у них идут успешно для компании, работающей на рынке лишь семь месяцев. Я хочу сказать, они уже завершили два проекта, и я прочла на их сайте, что еще пять близки к окончанию. Это очень впечатляющий результат для строительной фирмы.

– Полагаю, так и есть. Но они были бы гораздо лучше, если бы ты была в их команде.

Я качаю головой, будучи благодарна Лизе за ее поддержку. Но, тем не менее, понимаю, что пойти туда было ошибкой с моей стороны. Я позволила своему отчаянному желанию спасти дом тетушек затмить мне разум. Было невероятно сложно принять тот факт, что мои бедные пожилые тетушки будут вынуждены покинуть дом, в котором жили всю свою жизнь.

– По крайней мере, ты встретила того парня.

Я фыркнула:

– Парня, чье имя я даже не узнала. И он был такой... – в голове вновь всплыл его образ, и я снова затаила дыхание, как тогда, когда стояла перед ним. – Он слишком далек от моей лиги.

– Нет никого, кто был бы не в твоей лиге, если ты этого сама не желаешь – такова моя философия.

Что ж, и это говорит девушка, которая встречалась со всеми, начиная от президента шахматного клуба и заканчивая квотербеком – звездой футбольной команды нашей старшей школы. Она была не особо привередлива в выборе парней, с которыми встречалась. На прошлой неделе она пошла на свидание с сорокалетним разведенным мужчиной, который весь ужин ныл о своих детях, и она с ним переспала, сказав мне, что сделала это, потому что пожалела его. И, конечно же, что ожидаемо, больше никогда о нем не слышала. Наверное, вернулся к своей жене, но это, похоже, не беспокоило Лизу. У нее было назначено свидание менее чем через час с одним из гостей этого бара.

Я подняла стакан и сделала большой глоток. Жизнь порой и впрямь хреновая штука. Я не спешила возвращаться домой и говорить тетям, что подвела их.

– Не вешай нос, детка. Вскоре и у тебя произойдет что-то положительное. У меня хорошее предчувствие, – Лиза коснулась моего плеча.

Я накрыла ее руку своей:

– Мне бы твой оптимизм.

– Тебе он не нужен. Моего оптимизма хватит на нас двоих.

– Позвони мне завтра. Дай знать, как прошло твое свидание, – я поцеловала ее в щеку и поднялась, чтобы уйти.

– Ты точно не хочешь пойти со мной? Я уверена, что он мог бы найти друга...

– Нет, спасибо.

Я вышла из бара на прохладный вечерний воздух, удивительно мягкий для начинающегося северо-техасского лета, и медленно побрела по улице, получая небольшое удовольствие от прогулки. Я была на ногах с полудня, благодаря специфике моей работы. Но сейчас было приятно размять ноги и сделать это в собственном темпе и без того, чтобы кто-нибудь орал на меня за нерасторопность в подаче им латте или капучино. Жаль я не знаю более простой способ заполучить двести пятьдесят тысяч долларов, или хотя бы тридцать для моих тетушек. Может, я могла бы снова позвонить в банк, убедить их дать моим тетям еще одну отсрочку? Они были милыми. Мистер Симонс действительно не горел желанием оформлять взыскание на двух пожилых дам. Но во время нашего последнего разговора у меня сложилось впечатление, что ему все сложнее оттягивать этот вопрос.

Куда тетушкам деваться, когда дом отберут? Я подумывала поднять вопрос о центре для проживания с уходом [1] . У них была бы своя квартира. А рядом люди, которые при необходимости могли бы помочь. В смысле, они еще достаточно дееспособны, но чем дальше, тем им все чаще и чаще нужна моя помощь: оплачивать счета, выключить за ними конфорки на кухне, найти очки, напомнить принять лекарства. Мне не нравится мысль, чтобы они жили совершенно одни, но помещать их в центр для проживания, как признать их недееспособными. И это мне тоже не нравится.

Я не знаю, что делать. Но понимаю, что в ближайшее время мне нужно принять решение, или кто-то другой примет его за меня.

– Берегись. Только что зашел горячий парень.

Я закатила глаза на слова Бет, выхватив у нее из рук латте, и повернулась к окошку выдачи:

– Ваш заказ, – произношу с улыбкой издерганной женщине в минивене. – Хорошего дня.

Она улыбнулась с благодарностью, а с заднего сиденья донесся крик ребенка: «Мам, он меня ударил!»

Мне хотелось бы ей посочувствовать, но на самом деле я ей немного завидую. У меня никогда не было ни братьев, ни сестер, ни кузенов или хоть кого-нибудь моего возраста, с кем я могла бы драться или пинаться, или что еще они там делают. У Лизы четыре брата, но мы всегда запирались в ее спальне, или она приходила ко мне домой, так что я не особо сталкивалась с ними в ее доме. Именно поэтому немного завидовала этой издерганной мамаше.

Я отвернулась, чтобы ответить на очередной заказ с интеркома, когда Бет вновь оказалась рядом со мной.