– Знаешь, думаю вся проблема в том что мы не с того начали. – я только распахнула рот чтобы высказаться по этому поводу, но он тут же поднял верх ладонь и продолжил – Чшш, я знаю, все что ты скажешь, и сейчас мы не будем говорить об этом. – я возмущенно засопела, сдерживаясь. И в его глазах снова запрыгали веселые чертики. – О, я никогда не встречал таких интересных особ, которые так хорошо изображают огнедышащего дракона. Могу я узнать ваше имя? – он улыбался, и протянул мне ладонь для рукопожатия. Мне ничего не оставалась, как протянуть руку в ответ.

– Даша! – я тоже улыбнулась.

– Олег. Климов Олег. Друзья зовут Климом. – я произнесла это имя про себя и подумала что оно ему невероятно идет. Все это время, он не был для меня человеком. Безымянной личностью. Хотя, я ведь приходила в его офис и наверное слышала как его называла охрана на входе, или секретарь в приемной. Наверное это имя было написано на той бумажке. Теперь он не странный мужчина, а Клим.

Мы заехали домой, и в банк, и в какой-то уютный ресторанчик пообедать. Он не переставал смеяться надо мной, а я ответ мелко пакостить.

========== Часть 8 ==========

– Ты, это специально делаешь? Да?

– Что? – лицо Клима изумленно вытянулось. – Что я опять сделал не так?

– Ты еще спрашиваешь? Почему я уже которое утро просыпаюсь от твоего внимательного взгляда? Я снова должна тебе денег и ты таким образом взываешь к моей совести? Не дождешься! – сонно бурчала я. Клим сидел на краешке моей кровати, и по выражению его лица, было понятно, что сейчас опять начнет издеваться.

– Нет. Денег ты мне не должна, так что успокойся, жадина. Просто смотрю на тебя и удивляюсь. Признавайся! Ты сперла - эту пижаму из психушки?
– гаденькая улыбочка становилась все шире.

– Нет. Я ее купила. Мы приличные люди, так делаем. Хотя, тебе не понять. – лениво ответила я и снова закрыла глаза.

– Ты уникальна! Омеги в твоем возрасте предпочитают, что-нибудь короткое шелковое, отвратительное розовое, с кружевами и чтобы стоимостью было как крыло Боинга. А ты в полоску, как арестант. И не спи! Пошли завтракать! – возмущенно закончил он свои откровенья.

Спать хотелось адски. Вчера мы допоздна смотрели кино. На слова своего мучителя, я только отрицательно замычала.

– Тебе на работу к девяти. – отставать он от меня точно не собирался. И поэтому я решила использовать тактику опоссумов. – Ты вчера сказала, что легко встанешь. Вруша! Ах так?! Я тебя предупреждал! – и мне в лицо, брызнула холодная вода из распылителя для цветов.

Так начиналось почти каждое мое утро за последние две недели недели. Диалог, правда, всегда был разным, то он острил по поводу моего храпа, и о том как мажу слюнями наволочку. И сами методы моего пробуждения тоже не блистали оригинальностью.

После душа, я шаркая тапочками вошла в кухню. Он уже заварил кофе по своему особенному рецепту. А яичница и бутерброды стали моей обязанностью. Я медленно шевелилась и все еще сонно молчала.

– Дашка, просыпайся уже! – голос его был мягким. Мне очень нравилось, когда он говорил со мной таким тоном. Становилось тепло, где внутри.

– Начался дождь, поэтому я подвезу тебя прямо к центральному входу. И не спорь. – дожевав бутерброд сказал Клим.

– Нет. – быстро ответила я.

– Я сейчас не спрашивал, а сообщил о принятом мной решении. – голос его стал жестче, как впрочем и всегда когда я начинала спорить на пустом месте.

– Нет, дай мне зонт.

– Я не понимаю. Ты меня стыдишься что ли? – впервые я услышала в его голосе обиду.

Это была правда - я стыдилась. Не его, себя. Не хотелось бы чтобы в школе, пошли сплетни обо мне потому как я понимала что мы с ним не пара. Ловить на себе удивленные взгляды коллег, с десятком вопросов, вытекающим из одного « да что он в ней нашел?». Самое обидное что я понимала почему так происходит. Я влюбилась. Я совершенно этого не планировала, и что с этим делать не понимала. Но это произошло. Кажется, именно когда я пожала протянутую мне ладонь. В моем сознании он перестал быть чужим, и стал своим. Как и положено, все симптомы были на лицо, я вспыхивала от его взглядов, с волнением ждала конца уроков, млела, когда он посмеивался надо мной. От образа бандита не осталось и следа, а были только выразительные глаза, пшеничного цвета волосы, руки которые вылепил талантливый скульптор, и совсем несносный характер. На фоне этой совершенно ненужной мне влюбленности из моего сознания повылезло столько всего, о чем я даже не подозревала. Теперь, я подолгу разглядывала себя в зеркале, пытаясь найти хоть что-нибудь привлекательное. Вот знаете как, раньше - живешь себе спокойно, и устраиваешь себя во всех отношениях, а теперь вроде как видишь себя реальными глазами. Безпрекрас . Насколько - я далека от нормальных омег. Заурядная внешность, не умение себя подать, мозги - и те набекрень. Лгать себе, строя нелепые иллюзии я не умела. Максимум на что могла рассчитывать это жалость. Что он провозится со мной, пока интерес не потеряет, или не встретит кого-нибудь себе под стать. А я останусь неудел. Несчастная, некрасивая, подслеповатая училка французкого, в дурацком пальто. По-хорошему следовало бы уйти сейчас. Чтобы не затянуло в омут совсем, чтобы сохранить хотя бы самоуважение. Но мысль о том, что никогда больше я не смогу испытать этих чувств настолько ярко, пугала еще страшнее. Он ведь сказал что отпустит, значит, у меня еще есть время?

Я натянула на плечи пальто, поправила беретку. Надо с ним поговорить. Но что сказать, я не представляла. Так или иначе, все мои доводы приведут к испытываемым мной чувствам, а этого мне было не нужно. Боюсь выглядеть глупо, боюсь рассмеется в лицо и спросит «Дашка, ты окончательно чокнулась?». Обидеть, конечно, не обидит, в этом почему-то сомнений нет. Мне казалось, что его чувства по отношению ко мне ясны. Нескладное недоразумение, которое вроде чемодана без ручки, и выкинуть жалко, и оставить незачем. Опыт отношений с противоположным полом у меня был только теоретический, и совладать с чувствами которые бьют через край становилось все труднее. Не любоваться им открыто, наблюдая за каждым движением, следить что бы рот был закрытым когда слушаешь очередную его интересную историю, да и вообще « не краснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами..»* . И самое, наверное, дурацкое во всей этой ситуации что и поговорить об этом было не с кем, даже Ленке не расскажешь, стыдно как то в таком возрасте.