Ульс как-то странно посмотрел на меня.

– Само собой с собой. Себастьян, мы сами дотащим, подгони карету лучше.

– Хорошо, давайте в темпе.

От главных ворот до кареты метров двести. Быстро добежав до нее, я взобрался на козлы и дернул поводьями, развернул лошадей и погнал к особняку.

Ульс, Рон и подчиненный Ульса, кажется, его зовут Джим, появились через пару минут. Я распахнул дверцу, и они закинули трупы в повозку. Джим сел рулить, а мы забрались вовнутрь.

Ульс и Рон скинули плащи и накрыли ими мертвых ребят. У обоих трупов разрезаны шеи. Очень тонко разрезаны, крови почти нет. И раны по краям будто запеклись. Варианта два: либо тонкий нож, почти лезвие, сильно разогретый, либо... О втором варианте я думать не хочу...

Стоило нам выехать на перекресток, как навстречу промчалась кареты полицейских, а следом конные наездники в форме патрульных. Но на нас они не обратили совершенно никакого внимания, подумаешь, карета едет со стороны места, где стреляли. Сейчас глубокая ночь. Ну и что? Вот именно, что ночь, всем домой хочется. Но район престижный, просто так не откажешь в вызове.

Последний конный остановил лошадь и подозрительно обернулся в нашу сторону. Не знаю, какие мыслительные процессы посетили его голову, но он решил, что надо ехать за своими.

ГЛАВА 2

СЕБАСТЬЯН БРАНД

Карета неслась по темным улицам, иногда мы выезжали на главные, тут светлее, горят фонари, ходят люди. Потом сворачивали в подворотни, и наступала кромешная темнота.

Луна все еще пряталась за густым слоем облаков, когда Джими вел повозку на ощупь, больше полагаясь на чутье лошадей, чем на себя.

Иногда кто-то попадался на встречу, но Джими и не думал тормозить. Очередной пьянчуга, матерясь, отскочил в сторону, и долго поминал нашего водителя добрым словом.

– Куда мы едем?
– спросил я.

– В "Пьяного гуся", там пока оставим ребят, - отозвался Ульс и глянул под ноги.
– Утром их заберут.

Я молча кивнул. "Пьяный гусь", что-то вроде штаб таверны. Там частенько встречались работники Секретной службы. Хозяин постоялого двора был на крючке, поэтому не лез не в свое дело, а иногда выступал и связным.

– Что произошло в доме, Ульс? Что с бароном?

Ульс хмуро глянул на меня, говорить он явно не хотел, смерть напарников сильно потрясла. Но тем не менее ответил:

– Барон застрелился.

– Точнее его застрелили?
– переспросил я.

– Пистолет был в его руке. Вероятно, его убили, но все выглядит так, будто он задушил семью, а потом застрелился. Удавка, который была задушена жена, сын и горничная у него в руке. Их и барона убили, но если бы мои парни не спугнули убийцу, он похоже уже уходил, то все бы подумали, что барон сошел с ума.

– Ага, или в нем был бес или черная магия. Скорей всего так.

Ульс не ответил, он отвернулся и стал смотреть в окно, всем своим видом показывая, что продолжать разговор не намерен.

– Завтра все узнаем. Думаю, Фарнир разрешит нам побывать там вместе с дознавателями.

Ульс промолчал.

Карета подкатила к двухэтажному зданию. Фасад освящен настенными фонарям, деревянные ставни, тяжелая дверь, два мордоворота на входе. Над ними красуется табличка с большой надписью: "Пьяный гусь". Ничего необычного.

Джими соскочил с козлов и побежал к воротам, открыл их и загнал карету на задний двор. Из таверны вышел худой высокий юноша. Ульс подозвал его и что-то прошептал. Юноша развернулся и быстро рванул в таверну. Спустя минут пять вышел сам хозяин, заспанный и недовольный. Но когда увидел Ульса, вмиг очнулся и поспешно подошел к нам. Ульс переговорил с ним, хозяин с серьезным видом покивал. Потом ушел обратно в таверну, а спустя пару минут вышли те самые мордовороты, что стояли на улице. Они распрягли лошадей, загнали их в конюшню, а карету закатили в сарай, на ворота навесили внушительный замок.

Я вздохнул и сладко потянулся. Теперь, когда адреналин исчез, жутко захотелось спать. Да уж, полцарства за сон. Но не судьба, сейчас надо перекусить и отправляться к Фарниру Ольво.

В таверне было малолюдно. Переговаривались двое мужчин, судя по одежде, рабочих. Играли в кости три стражника, похоже, ночные патрульные. А в другом углу сладко спал в тарелке с кашей и с кувшином в обнимку какой-то пьянчуга. Иногда он взбрыкивал, недоуменно оглядывался вокруг пустым взглядом, прилаживался к кувшину с вином и падал обратно в тарелку лицом.

Я прошел к столу у лестницы и сел спиной к стене. Привычка, которая всегда заставляла, не задумываясь, садится таким образом, чтобы со спины не мог никто подойти, а вот я, наоборот, видел всех входящих, выходящих и просто присутствующих здесь.

Приблизился хозяин таверны, Дьяк Брон, и участливо поинтересовался:

– Чего-нибудь желаешь, Себастьян?

– Да, будь добр, сообрази поесть на двоих, - сказал я, но потом глянул на Рона и поправился: - Давай неси на четверых. Рон, тебе вина?