– А тогда почему ты здесь, а не под тёплым небом своей родины? Ты же из Ллаверса? Или промышляешь таких же одиноких путников на дорогах?

– Нет. С Караваном из Ллаверса я пришёл сюда. Потом наши пути разойдутся.

Поспать бы. Давно забытое ощущение спокойствия, здесь, с бродягой, единственная ценность которого, накинутая на плечи, согревала меня в эту долгую ночь. Насмешка Богов.

Закрываю глаза. Слышу дыхание. Шорох голодной мыши углу. Откуда-то сверху слабыми волнами прорываются звуки оргии.

– Мой мир слаб,- тихо продолжает странный олум, - поражён изнутри, раздираем войнами. Болезни и бедность живут и множатся, вместо плодородных земель, тенистых лесов и глубоких озёр - камень, голый безжалостный камень. Народ гибнет. Никто не знает, откуда пришла такая смерть. Скоро моего мира не станет. Всё исчезнет, а моя сестра очень хочет жить. Она каждый день спрашивает меня: будет ли сегодня лучше, чем вчера, появится ли в колодцах вода и когда вернутся птицы. Что я ей отвечу? Что никто не знает, как остановить мор? Что люди впадают в безумие, убивают друг друга за глоток воды и кусок гнилой лепёшки? Я хочу попытаться изменить мой мир, но у меня недостаточно знаний и сил.

Несколько мгновений молчания.

– Помню, как мальчиком я прислуживал в нашем Храме, болтался под ногами странников, прислушивался к их беседам со жрецами. Единственное развлечение моих ранних лет. Однажды подслушал разговор старого жреца с одним из пилигримов, который побывал в первых мирах и встречался с их хранителями. Говорил он и о том, что они владеют Знаниями, которые являются ключами к миру, помогают понять его и изменить, найти пустоту и заполнить силой.

– И ты знаешь, где искать эти переходы? Странник раскрыл свои тайны?

– Я был мал. Тогда мне всё это казалось небылицами. Я всё не запомнил. Но верю, что они существуют. Я попытаюсь их найти и вернуться домой.

– Если бы ты знал дорогу туда, ты бы не рассказал это первой ашеве в захудалом Доме радости на отшибе вурханских земель. Ты не знаешь своих путей и обречён блуждать, а когда вернёшься, будет слишком поздно и жестоко по отношению к твоей сестре.

Чувствую, как напряглось его тело.

– У меня ничего нет,- слова падают тяжело и глухо.
– Нет богатства, нет власти, нет иных способностей и умений волшбы. У меня есть только надежда.

– Прости меня за жестокость, но этого слишком мало, - бросаю мечтателю зёрна уродливой истины.

В ответ он лишь крепче прижимает меня к себе, укачивая, как заботливый отец своё испуганное заблудившееся и вновь обретённое дитя. Своды комнаты эхом возвращают его слова:

– Иногда этого достаточно.

Утро. Здесь всё так же темно, но откуда-то доносятся размеренные металлические удары, возвещающие об отправлении очередного Каравана. Холодно. Протягиваю руку в пустоту. Моего мимолётного ночного друга здесь уже нет. Что ж, пусть его Пути будут прямыми и светлыми, пусть ведут его к желаемому. Он достоин этого.

Медленно приподнимаюсь и сажусь, прислоняясь к влажной стене.

Кажется, в воздухе ещё слышны отголоски сказанного...

– Я вернусь. Я заберу тебя отсюда.

Светильник давно затух, остался лишь едкий дым.

Верю твоим словам. Всё может быть.

Надеюсь, я ему помогла.

Дверь открылась, в глаза ударил свет. Несколько резких отрывистых фраз, медленно отдираю окаменевшее тело от сырого пола и плетусь к двери. Поднимаюсь на скользкую ступень и пытаюсь переступить порог. Неожиданно сбивают с ног, запелёнывают в сеть и волокут.

– Тварь, слышишь ты, мерзкая тварь, отпусти! Тварь! Тварь!

Служка молча тащит меня по светлеющим коридорам вверх.

Извиваюсь и кричу, но мой личный палач глух. От удара об пол переворачиваюсь на спину и выгибаюсь. Невыносимо болит бок и плечо.

– Я вижу, что мои ожидания не оправдались, да?

От удара в лицо пропадает дыхание.

– И бродяга тоже их не оправдал!

Еще удар.

– Слабак, хоть с виду и не скажешь, зря про него болтали... Что ж, сейчас поправим дело!

В голове мутится.

– Видно я изъясняюсь недоступно для тебя, да? Я о чем тебя просил, а? О чём?

Удары сопровождают каждый его вопрос.

– Какую славу разнесут подлые соглядатаи моим врагам? Что я не в силах управлять презренными ашевами? Научить их послушанию?

Наклоняется и брезгливо морщится, рассматривая меня. Красные мясистые уши мелко дрожат.

– Надо было отдать тебя на растерзание грубым вонючим убийцам задворках, а не этому...вот тогда бы ты оценила каждый кусок еды, каждую дорогую тряпку, возможность учиться, что я тебе дал!