– Говорил, конечно. Но ведь мог и приврать? Всё же потратить на восемь целей двадцать три патрона и уложиться с запасом в норматив не каждый может. У меня и то патронов вообще не остаётся, иногда даже не все цели поражаю. У ребят с этим получше, у Генки, - он показал на одного из парней, - осталось вроде шесть? Но это лучший результат из нескольких попыток!

– Да ладно ребята, я с раннего детства стрелял. Мне десять лет было, а соседский дед, без проблем давал мне в руки ружьё, типа "на охоту" сходить, а на деле просто пострелять по воробьям. ( Факт реально имеющий место быть:)) Сам он давно не охотился, но ружьё оставалось, одностволка, шестнадцатого калибра. Я с ней и в лес ходил. Патроны сам снаряжал, но в то время, по крайней мере в деревне с ними как-то проблем не было. Порох, помню ещё дымарь, полтинник пачка на полкило, вернее, пятьдесят три копейки, мне охотники покупали, а дробь продавалась свободно. Капсюля тоже кто-то из деревенских мужиков купил, а в пачке их тысяча штук. Пыжи сам вырубал из старого валенка. А в тринадцать лет я всё же уговорил маму и она купила мне у деда эту одностволку, за червонец. Так что, я старый браконьер!

А в школе, с седьмого класса к нам пришёл новый учитель истории, офицер, старлей, всегда в форме ходил. Не знаю, как он оказался в школе, да неважно. И у нас появился стрелковый кружок. Было несколько мелкашек и мы ходили за посёлок стрелять. Да и тир посещал каждый раз, когда ездил в райцентр, а ездил частенько, он рядом был, двадцать минут на автобусе. И в тире тоже были мелкашки, пять копеек патрон. А для воздушки пулька - две копейки.

Ладно, это лирика. Где здесь полоса препятствий? Хочу попробовать...

Полосу я прошёл, но в норматив не уложился, да я и не рассчитывал уложиться с первого раза. Эта полоса была мне незнакома да и посложнее чем та, к которой я привык во время службы. Но всё равно было приятно. Заодно оценил комбез. Действительно, на полосе я запыхался с непривычки, но жарко не стало. Тело ощущало приятную прохладу легко остужающую разгорячённый организм.

А потом, когда мы с Юркой курили после обеда возле открытой столовой, лениво перебрасываясь фразами, внезапно рядом открылся портал и из него явился генерал, собственной персоной в сопровождении свиты из пяти человек. Все одеты в новые комбезы - "скафандры." Оп-па, кажется я впервые вижу генерала в мундире! Хотя, какой это мундир? На генеральский, в привычном понимании, точно не тянет, без блестяшек в виде золотого шитья, без лампасов. Я сам одет точно так же, только без больших звёзд на погонах. Хотя и генеральские звёзды, и полковничьи Ивана, да и Юркины, на погонах почти не выделяются.

– Здравия желаю, товарищ генерал!
– подскочил Юрий.

– Вольно. Здорово, Юра, - ответил генерал протягивая Юрию руку.
– Так, а это ещё что?
– добавил он имея глядя на меня.
– Товарищ подполковник, почему посторонние на военном объекте?

– Так, Саша вроде не посторонний, товарищ генерал.

– Раз не военный, значит посторонний!

– Валь, тебе больше заняться нечем? Вот чего ты дое... докопался? Сам-то, какого хрена припёрся?
– спросил я.

"Свита" генерала как-то быстренько рассосалась в стороны. Ну да, всё правильно. Когда начальство выясняет отношения, подчинённым лучше держаться в стороне. Остался только Иван, весело подмигнувший мне.

– Нет, вы видали?
– генерал скочил удивлённую рожу, - какой - то "пиджак" спрашивает у меня, у генерала, что я делаю на военном объекте, где занимаются боевой учёбой мои подчинённые! Совсем гражданские нюх потеряли!

Я уже хотел было объяснить ему кто тут потерял нюх и куда может идти этот самый генерал, но тут Иван, увидев мою физиономию, не выдержав громко заржал. За ним заржал и Юрка, а сам генерал насмешливо улыбаясь смотрел на меня, ожидая моей реакции на его выпад. Бля, он что, не дое...ся до меня, а прикалывается? Это у него шутки такие, солдафонские? И эти два солдафона, Юрка с Иваном просекли юмор, а я нет? Ну гад, я тебе припомню!

– Ну что, остыл?
– спросил генерал.
– Не всё же только тебе шутить! Мир?

Так это он за мою утреннюю шутку отыгрался? Ладно, ещё не вечер...

– Мир. Но имей ввиду, я не злопамятный, но память у меня хорошая.

– Как нибудь переживу, - отмахнулся он.

– А насчёт "пиджака" вы погорячились, товарищ генерал, - сказал Юрий.
– Он сейчас Третье упражнение отстрелял так, как не каждый кадровый сможет. У меня так не получается, да и у ребят тоже.

– Да ну?

– Точно говорю.

– А повторить слабо? Проверим кто лучше пройдёт?

– С тобой соревноваться, что ли?
– пожал я плечами.
– Ты небось давно зажирел на генеральских харчах, может тебе фору дать? Пяток патронов сверху в каждый магазин?

– Засунь свою фору себе... сам знаешь куда!

Генерала я всё же сделал, хотя сам он утверждал, что у нас боевая ничья. Ага, как же! У него остался неизрасходованным всего один патрон, а у меня целых четыре! Правда он вернулся на исходную раньше чем я, но так ведь мы соревновались не в скорости бега? А в норматив и я уложился с запасом...

– М-да, - сказал он, когда мы закончили спорить о результатах соревнования, - Можешь ведь, когда захочешь. А я думал ты совсем пропащий... .

– Это потому, что я строем не хожу?
– поинтересовался я.

– И сапоги на свежую голову не надеваешь, - согласился генерал.

Потом, когда мы вместе с генералом вернулись на Базу и шли к штабу, я спросил: - Валь, так зачем ты на полигон приходил? Только не говори, что со мной посоревноваться...

– Нет конечно.
– Генерал одним жестом велел своей свите идти дальше, а сам кивнул мне на ближайшую скамейку. Мы сели.