О патриотизме говорите? А где живут ваши дети? И дети большинства чиновников из высших эшелонов власти? Дети депутатов? Где они учатся? Кто скупает там недвижимость, хранит в их банках "всё, что нажито непосильным трудом" и следовательно ориентирован на Запад?

Пока я произносил эту речь мой запал постепенно иссяк, да и горле пересохло, поэтому я закончил спокойным тоном: -

Надеюсь я ответил на ваш вопрос?
– После чего осушил стакан "Мукузани," поданного Спецом прямо мне в руку: - Кстати, не желаете?
– кивнул я на материализовавшийся на столе графин, - отличное вино, из домашнего погреба, рекомендую.

– Нет, спасибо, - ответил президент, - я воздержусь. А на вопрос, - да, ответили.

– Повторяю, - это мнение простого, среднестатистического обывателя пенсионного возраста, которому плевать на мировые проблемы, геополитику и кризисы. Он, этот обыватель ещё прекрасно помнит жизнь без кризисов и со стабильными ценами на продукты, лекарства и всё остальное. И с достойными пенсиями.

– Ну, пенсии в СССР тоже были очень разными, - заметил президент.

– Да, я слышал. Но мои родители, мама - техник в Дистанции Пути на железной дороге и отец, водитель в автоколонне, получали пенсию достаточную для нормальной жизни. Мама сто двадцать рублей, отец - "потолок" сто тридцать два. И это были обычные, без всяких надбавок пенсии. Отец в то время даже ветераном войны не считался, вернее, не вставал на учёт ни в военкомате, ни в собесе. Это уже потом, в девяностые, когда пенсии стало элементарно не хватать на жизнь, мама его погнала в собес, встать на ветеранский учёт из-за льгот. А в военкомате про него даже не знали, когда я пришёл туда после смерти отца, чтобы получить пособие на похороны, мне пришлось идти домой, брать его наградные свидетельства времён войны и предъявлять их в военкомате. Правда, всё решилось сразу, без проблем и волокиты, как только работники военкомата увидели эти свидетельства. И пособие я вскоре получил.

Мы снова посидели молча.

– Ладно, Александр Владимирович, ваше отношение к власти и своей персоне я уяснил. Но тем не менее вы выделяете нам сотню защитных браслетов и обещаете оказать всевозможную помощь, почему?

– Не вам, Владимир Викторович, а стране, во главе которой стоите вы. Своей Родине. Почувстуйте разницу. К тому же, как говорит Спец, с вами можно иметь дело, хоть ваши дети на Западе, но патриотизм в вас ещё остался. Получив нашу поддержку вы начнёте реально заботиться о России. Но имейте ввиду, мы всегда будем в курсе, как вы станете использовать браслеты. И если кто-то из получивших начнёт путать личную шерсть с государственной, то... Поверьте, лучше этого не делать.

– Я понял, - кивнул президент.

– Ну и хорошо, что поняли. Да, забыл уточнить, генерал сообщил, что браслеты вам выданы как бы на испытательный срок?

– Сообщил...

– Хорошо. И чтобы не заканчивать наш разговор на минорной ноте, хочу сказать вам следущее. Если результаты вашей деятельности реально изменят к лучшему жизнь простых российских граждан, если вы начнёте наводить порядок в стране, если будете реально бороться с беспределом ментов и чиновников, если все казнокрады, взяточники и оборотни в погонах будут получать реальные срока с конфискацией, то не исключено омоложение и продление жизни вам и вашей команде. Подумайте об этом...

– Даже так?
– задумчиво спросил президент.
– Вот уж не ожидал...

– Почему бы нет? А сейчас, если ко мне больше нет вопросов, разрешите откланяться. Меня девушка ждёт, мы в кои-то веки собрались сходить с ней погулять, а тут звонок...

– Вопросы конечно остались, - ответил он, - но нельзя же заставлять ждать девушку.

– Тогда... Спец, скажи генералу, что мы закончили.

– Сделано, Босс.

– Александр Владимирович, - попросил президент, - а можно взглянуть на вашего Спеца? Мне просто любопытно.

– Да легко, - я поднял согнутую в локте левую руку, - Спец, покажись.

На моём запястье проявился браслет.

– Хм...
– покачал головой президент. Он с минуту разглядывал Спеца, мне уже надоело держать руку поднятой и наконец сказал: - Благодарю вас, Александр Владимирович. А скажите, нельзя ли нашим учёным пообщаться со Спецом?

– Это, Владимир Викторович, решайте с генералом. У нас кстати, где-то было специальное помещение для прямого общения с ним. Договоритесь с генералом, я против не буду.

Наконец вернулись с полигона генерал и "сопровождающие лица" и я со спокойной душой и чистой совестью пошёл к Женьке. Раз хочет посмотреть Голливуд, нужно сводить. Хотя мне мысль о Голливуде не по душе. Я бы предпочёл побродить по маленькому тихому городку в какой нибудь экзотической стране. Посмотреть на жизнь аборигенов, попить местных напитков, попробовать местной кухни, полюбоваться местными красотами и природой не вытоптаной миллионами туристов... Но если женщина чего-то хочет, нужно ей дать, иначе она возьмёт сама. А Женька хочет Голливуд.

И вот наступил знаменательный день. День прессконференции, а с завтрашнего дня начинается отпуск. Женька мне все уши прожужжала, как она всё продумала и как классно мы будем отдыхать. Начала перечислять пляжи, на которых мы будем купаться, и отели, номера-люксы в которых для нас уже каким-то образом забронировал Спец. Но я мягко оборвал её, сказав, что ничего не желаю знать. Пусть это будет сюрприз. Женька, сначала было надувшаяся, когда я не пожелал её слушать, услышав о сюрпризе повеселела, расцеловала меня и пообещала что сюрприз будет просто суперским! Ну, кто бы сомневался... Ох, погорячился я наверное дав ей полную свободу действий, в смысле выбора мест и предполагаемых мероприятий... Чувствую, этот отпуск я надолго запомню! Ну ничего, месяц постараюсь выдержать, зато как приятно видеть её, всю светящуюся от счастья и предвкушения отдыха, который могут себе позволить лишь немногие избраные.