Валевскій молча довелъ Биби до кіоска. Онъ имлъ видъ человека, неожиданно впавшаго въ новый и любопытный кругъ мыслей. Варвара Павловна тоже молчала; она не хотла помочь ему выбраться изъ положенія, въ какое его поставила, и ршила ждать во что бы то ни стало, чтобъ онъ заговорилъ первый.

Они уже возвращались къ коляск, когда Валевскій вдругъ произнесъ совершенно серьезно:

– А знаете, вдь это безнравственно, то, что вы высказали.

Биби вспыхнула, и проговорила про себя: «онъ глупъ».

– Что такое нравственность? – возразила она, иронически передернувъ плечами. – Это хвостъ, который произвольно подвязываютъ къ чему угодно.

– Я съ вами не согласенъ, – произнесъ тмъ-же серьезнымъ тономъ Валевскій.

Биби не слушала, и свъ на свое мсто, предложила хать домой.

Коляска долго катилась по мягкому шоссе, а разговоръ между матерью и дочерью не возобновлялся. Наконецъ Биби глубже отодвинулась въ уголъ и произнесла съ оттнкомъ нескрываемой желчи:

– Вы правы, maman: это очень глупо, что я умна.