На стене висела целая дюжина мечей. Все они казались одинаковыми. Ройсу не нужно было прикасаться к ним, чтобы увидеть знаки и зарубки на лезвиях. Одно место было свободно.

Едва слышно переведя дух, он продолжил путь наверх. С каждым шагом ветер свежел все больше и больше. Его порывы разметали пыль по углам комнат и трещинам стен. По обе стороны лестницы появилось еще больше комнат и коридоров, чем раньше, но Ройс, повинуясь чутью, продолжал упорно шагать вверх по лестнице, ориентируясь на шум дыхания.

Наконец ступени закончились, и Ройс увидел над собой чистое небо. Он вышел на огромный круглый балкон с парапетом, украшенным лепным цветочным орнаментом. Весь пол был усеян обломками статуй, некогда стоявших вдоль ограждения открытой площадки. В центре ее спал весь покрытый черной чешуей Гиларабрин — громадный ящер со зловещими серыми костисто-перепончатыми крыльями. Он лежал, свернувшись кольцом и положив голову на хвост. Грудь его вздымалась во время глубоких, долгих вдохов и опускалась при выдохах. На концах мощных лап красовались четыре когтя в двенадцать дюймов длиной, покрытые засохшей кровью. Во сне зверь скреб ими пол, оставляя глубокие царапины. Из-под кожистых губ выступали длинные острые клыки. Непонятно было, по какой логике располагался ряд ужасающих зубов: они наезжали друг на друга, как беспорядочно воткнутые иголки. Уши были прижаты к голове, глаза прикрыты широкими веками, под которыми метались в нервном сне зрачки. Ройс и представить не мог, что за ужасы снятся этому чудовищу. Длинный хвост с острым, похожим на саблю, костистым наконечником нервно подергивался.

Ройс вдруг осознал, что уже долгое время таращится на зверя, и выругал себя за глупость. Зрелище было, конечно, завораживающее, но сейчас не время зевать. Только предельная собранность поможет ему избежать верной гибели.

Он всегда ненавидел места, где обитают животные. Собаки начинали рычать от малейшего звука или запаха. За свою жизнь он ухитрился пройти мимо многих спящих собак, но бывали случаи, когда они чуяли его даже во сне.

Он заставил себя отвернуться от гигантского зверя и осмотрел площадку. Вокруг царил беспорядок, пол был усыпан обломками стен. Приглядевшись, Ройс заметил лежавшие между ними ужасные трофеи летающей бестии. Он увидел окровавленные обрывки платья Мэй Драндел и кусок ее скальпа с длинной седой прядью волос. Рядом лежали не менее пугающие останки. Руки, ноги, пальцы — все это лежало в куче, словно горстка креветок.

Внимание Ройса привлекла куча камней, расчлененных тел, костей и обрывков одежды. В этом нагромождении останков он заметил и то, что осталось от Милли — гнедой кобылы Адриана. Это были одна из ее задних ног и хвост. Здесь же валялись седло Милли, пояс и мечи Адриана. К счастью, до них легко было дотянуться.

И вдруг в самом нижнем слое среди останков блеснуло что-то вроде зеркала. Отблеск был едва различим, как от новенькой монетки. Сначала Ройс так и подумал, что это и есть монета. Но на самом деле это могло быть только одно: неповторимое, единственное в своем роде сияние эльфийской стали. Именно такое сияние распространяли вокруг себя все эльфийские мечи, которые он видел на лестнице и в расположенном внизу арсенале.

Ройс задержал дыхание и двинулся вперед так медленно, насколько это было возможно. Подкравшись к чудовищу и куче его отвратительных трофеев, он сунул руку под останки Милли и начал осторожно вытаскивать меч.

Это не потребовало особых усилий. Ройс действовал очень тихо, но еще до того, как извлечь меч, он понял, что что-то не так. Меч показался ему каким-то уж слишком невесомым. Даже при том, что все эльфийские клинки весили намного меньше человеческих, этот был на удивление легким. Вскоре Ройс понял, в чем дело. Меч был сломан, и он вытащил только одну его часть.

Увидев, что на клинке присутствует только часть знаков, Ройс понял, что его догадка верна. Гиларабрин не был животным, тупым зверем, обученным только убивать. Волшебный демон осознавал, что ему следует бояться только одной вещи в целом свете — клинка, на котором было выписано его имя. Вот почему монстр сломал его таким образом, чтобы его имени нельзя было разглядеть. А это означало, что находка совершенно бесполезна.

Второго обломка меча нигде не было видно, но и так было понятно, где он находится, — в единственном месте, откуда Ройс не мог ее украсть, — под тушей спящего Гиларабрина…

Наступили сумерки. Придерживая на плече все три меча, обмотанные поясом напарника, Ройс подошел к колодцу, у которого его поджидали Адриан с Магнусом. Деревня уже опустела, все жители попрятались по домам. Стояла тишина, нарушаемая лишь отзвуками царившего в замке оживления.

Завидев Ройса, Адриан вскочил на ноги.

— Ну наконец-то. Не прошло и года, а ты уже здесь.

— На, держи свое барахло, — передавая мечи Адриану, с притворным недовольством буркнул Ройс. — В следующий раз следи за тем, куда их кладешь. Я тебе не слуга, чтобы таскать за тобой оружие. У меня есть дела поважнее.

Обрадованный Адриан обеими руками схватил мечи с поясом и тут же принялся надевать их на себя.

— А я боялся, что тебя схватили церковники, — сказал он с облегчением в голосе.

— Какие еще церковники? — удивленно переспросил Ройс.

— Меня тут допрашивал Луис Гай.

— Куратор?

— Ага. Расспросил о моих спутниках и уехал в сторону реки. Я не видел, чтобы он вернулся. Я решил, он ищет Эсру. Где Эсра, кстати? Ты оставил его у реки?

— Неужели он еще не вернулся? — спросил Ройс.