За истекшие два дня он так и не приблизился к цели и по-прежнему не знал, как добраться до башни. Невозможно пересечь бездну, отделявшую его от Авемпарты, разве что научиться переплывать бурную реку, ходить по воде или летать.

— Знаешь, они ведь и сейчас там, — сказал Эсрахаддон.

Ройс забыл о волшебнике. Тот пришел некоторое время назад и принес добрые вести о том, что Трейс жива, очнулась и идет на поправку. Потом, присев на камень, он молча целый час смотрел на реку. Ройс занимался этим весь день.

— Кто?

— Эльфы. Они там, на своем берегу реки, смотрят на нас. Полагаю, они даже с такого расстояния могут разглядеть нас. Это удивительные создания. Большинство людей считают их гораздо ниже себя, называют ленивыми, грязными, необразованными тварями. Но на самом деле нет такой области, в которой эльфы не превосходили бы человека. Наверное, поэтому люди так и презирают их. Просто не хотят признать, что есть кто-то лучше их. Эльфы и правда замечательные существа. Только посмотри на эту башню. Какая законченность, цельность, не видно ни одного шва, как будто она растет прямо из скалы. Что за изящество! Идеальное сооружение! Она смотрится как часть пейзажа, чудо природы, но это не так. Ее создали эльфы, применив знания, мастерство и технологии, которые и не снились нашим лучшим каменщикам. Только представь себе, как должны быть великолепны их города! Какие чудеса, должно быть, таятся по ту сторону реки.

— Так ты никогда не пересекал реку? — спросил Ройс.

— Ни один человек не пересекал ее. Скорее всего ни одному человеку это и не суждено. Воистину нить судьбы его должна быть тоньше паутинки. Как только его нога ступит на противоположный берег, он упадет замертво.

— И что из этого следует?

Эсрахаддон снисходительно улыбнулся:

— А ты знаешь, что до появления Новрона ни одно человеческое войско не могло одержать победу над эльфами? В то время эльфы были нашими демонами. В Великой библиотеке Персепликвиса хранились целые трактаты о них. Когда-то мы даже считали их богами. Они живут так долго, что никто не замечает, как они стареют. Их погребальные ритуалы — это тайна, и ни один человек никогда не видел трупа эльфа. Они перворожденные, дети Феррола, великие и могущественные. В сражении их боялись больше всего. Болезнь можно излечить. Медведей и волков можно заманить в ловушку. К буре и засухе можно подготовиться. Но никто и ничто не мог выстоять перед атакой эльфов. Их клинки крушили наши клинки, стрелы легко пробивали нашу броню, их щиты были неимоверно прочны, и, конечно, они владели Искусством. Представь себе небо, темное от целой стаи Гиларабринов. И это лишь одно из их орудий. Даже без него, даже без Искусства их зрение, слух, владение своим телом и древние навыки и умения несказанно превосходят все возможности человека.

— Если это правда, то почему они там, а мы сидим здесь?

— Благодаря Новрону. Он показал нам, в чем их слабость. Он научил человечество сражаться, защищаться, научил нас магическим искусствам. Без них мы были нагими и беспомощными в борьбе против эльфов.

— Я все равно не понимаю, как мы победили, — заявил Ройс. — Даже несмотря на приобретенные нами знания, у них все равно были преимущества.

— Верно, в честном сражении мы бы проиграли, но эта битва не была честной. Видишь ли, эльфы живут очень долго. Не думаю, что кто-то из людей знает, сколько именно, но каждый эльф проживает не меньше нескольких столетий. Возможно, сейчас за нами наблюдают эльфы, которые еще помнят, как выглядел Новрон. Люди живут куда меньше, но плодятся быстрее. У эльфов мало детей, рождение ребенка для них — знаменательное событие. Рождение и смерть в мире эльфов — редкие и священные события. Представь себе, какой урон наносили им войны. Какие страдания они испытывали. Сколько бы побед они ни одержали над нами, их ряды каждый раз редели. Люди восполняли свои потери через поколение, а эльфам на это потребовалось бы тысячелетие. Их поглощало наводнившее землю человечество, они тонули в нем как в море. — Эсрахаддон помолчал, а потом добавил: — Только теперь Новрона уже нет. В этот раз спасителя не будет.

— Как прикажешь это понимать?

— Попробуй догадаться, почему они еще там? Это их земли. Для нас все это было вечность назад, но в их восприятии они лишь вчера гуляли по этому берегу реки. Сейчас их численность скорее всего восстановилась.

— Тогда почему они остаются на том берегу?

— Что обычно мешает кому-либо получить то, что он хочет? Страх. Страх истребления, боязнь полного уничтожения, но, главное, Новрон давно умер.

— Ты уже это говорил, — насмешливо заметил Ройс.

— Я уже говорил, что человечество утратило наследие Новрона и тем самым навлекло на себя беду. Новрон подарил людям магию, но Новрона больше нет, и магия забыта. Мы сидим тут, словно дети, безоружные и беспомощные. Человечество навлекает на себя гнев расы, которая ушла от нас так далеко вперед, что даже не услышит наших криков. Незнание эльфами наших слабостей и сомнительный договор, когда-то заключенный между Эрианской империей и императором, — это единственная оставшаяся у человечества защита.

— Тогда хорошо, что они ничего не знают.

— В том-то и дело, — сказал волшебник. — Но они учатся.

— И наш Гиларабрин тому свидетельство?

Эсрахаддон кивнул:

— По указу Новрона ступать на берега реки Нидвальден рьин контита.

— Запрещено всем, — перевел его слова Ройс. — Видишь, я тоже умею читать и писать.

Волшебник едва заметно улыбнулся:

— О да, ты воистину образованный человек. Как я сказал, ступать на берега реки Нидвальден — рьин контита.

На лице вора появилось выражение понимания.

— Ты хочешь сказать, что Дальгрен нарушает древний договор?

— Именно так. Согласно договору, эльфам также запрещено убивать людей, за исключением случаев, когда те пересекают реку. Там ничего не сказано о людях, убитых без злого умысла. Если я выроню булыжник из рук, он может покатиться куда угодно, но, вероятнее всего, покатится вниз. Если на его пути попадутся дома и люди, он, возможно, снесет их, но я не понесу ответственность за их гибель. Это вина булыжника и трагическое совпадение то, что они живут внизу.