— С чего такая доброта? Знал кого в джипе?

— Знал, — лейтенант зло сплёвывает и уступает место доктору.

Мигалок на дороге все больше и больше.

— Ну что там док, не томи?

— Сейчас мы их в сразу детскую областную больницу отправим. Там оборудование хорошее и врачи хорошие……

— ДОК! — прерываю мантры врача.

— Нормально все будет. Уж поверьте моему опыту. Укольчик обезболивающий сделаем? — интересуется врач и как–то виновато на меня смотрит.

Последний он у него, что ли?

— Обойдусь. Шить в больничке будут, там и уколют, — довела перестройка страну. Похоже, у них на скорой только йод и бинт в наличии.

Будем надеяться, в больничке лидокаин есть, а то были прецеденты.

Из больницы меня довольно банально выпихнули на следующий день. Сотрясение, пара треснувших рёбер, семь новых шрамов от трёх до шести стежков, ну и так, синяков и ссадин по мелочи. Нечего койку занимать, коек мало.

Родной милиции я оказался на удивление не интересен. С утречка, пока я валялся на больничной койке, в палату пришла пара то ли следователей, то ли дознавателей.

Меня недолго помучили вопросами. Кто? Как? Откуда? Куда ехал? Знаком ли с погибшими? И дальше в таком духе. Но все как–то для галочки, без огонька.

Понимают, что трогать меня сейчас, себе дороже. В принесённых в палату местных газетах все первые полосы исключительно о вчерашней аварии и моем нелёгком бремени. И я даже знаю, кто прессе проплатил за это.

Попал я крепко.

В джипе, помимо двух торпед, ехали правая рука местного авторитета — известный бизнесмен по части охранных агентств, и старший сын главы администрации, тоже известный и тоже бизнесмен по части недвижимости. Такой вот пасьянс лёг. Оба «бизнесмена» твари редкостные, так что проблемы у меня однозначно будут.

В том, что проблемы не заставят себя ждать, я не сомневался ни на йоту.

Из газет узнаю, что в джипе везли ба–а–а–альшой чемодан баксов. Но не довезли, а до выборов осталось меньше трёх месяцев.

Так что сейчас всей этой кодле не до меня — экстренно новый чемодан бабла собирают, и чемодан сильно больше прежнего.

Только это не поможет нынешнему главе, если я что–то в местной политической кухне понимаю, а я в ней понимаю.

Скандал в прессе разгорается нешуточный. Электорат в больничке только эту тему и обсуждает. Конкуренты нынешнего главы не дремлют, а тут такой подарок судьбы. От того и чемодан много толще нужен.

Ладно, будем посмотреть, что мне остаётся делать.

У органов ко мне особых вопросов нет. Я потерпевший и от меня лучше дистанцироваться до поры. Однако не забыли взять подписку о невыезде и напомнить, что язык нужно держать за зубами. Все в интересах следствия, естественно.

У выхода из больницы нарываюсь на кучку репортёров.

Слёзно плачусь на камеру о своей тяжкой доле. Увы, но детали происшествия раскрыть не могу, ибо интересы следствия превыше всего. Репортёры тут же отомстили мне, отказавшись подбросить до дома. Хотя это, скорее, хорошо. Кто его знает, как органы отреагируют на такую поездку.

Не удивлюсь, если завтра на первых полосах будет статья о том, как сатрапы режима беспределят в отношении вдовца. В принципе, это именно то, что нужно, чтобы меня оставили в покое.

Бомбила–таксист, скучающий на стоянке у больницы, сперва брать меня отказался. Даже предъявленные деньги не помогли. В целом я его понимаю, видок у меня еще тот.

Однако, узнав в какой аварии я обзавёлся таким милым личиком, таксист метнулся из машины, открыл мне пассажирскую дверь и всю дорогу до дома мучил расспросами. Даже денег взял по минимуму, такой вот бонус получился.

Дом, милый дом. Со стены улыбается супруга, молодая, красивая. Надо бы ленту чёрную купить.

Жену хоронить надо. И, по–человечески, похороны девушки из «Опеля» нужно на контроль взять. А из меня сейчас бегун по инстанциям и кабинетам совсем никакой. Если к этому добавить синяк на пол–лица и шрам через щеку (неглубокий надо заметить, обошлось без швов), да и состояние тотальной отбитости во всем теле, вообще печаль.

Но за меня это никто другой не сделает.

Тяжело плюхнувшись в кресло, придвигаю к себе телефон. Опухший палец скользит по телефонному диску, не попадая в маленькие для припухшего перста отверстия. Ну да ничего, зажатым в кулаке карандашом накручиваю диск телефона.