— Понял, я понял.

— Удачи, — щелчок и трубка запищала короткими гудками.

Из глубокой задумчивости, в которую я впал после телефонного разговора, меня вывел влажный пятачок уткнувшегося в ладонь Мухиного носа.

— Лохматая, пошли, пройдёмся, — Муха давно согласная.

В припаркованном на выезде из двора «Бумере» минимум двое на расслабоне. Курят, «блатняк» слушают. Диагноз сразу можно ставить. Что только с этим диагнозом делать? В войнушку играть заведомо бесперспективное занятие.

Оторваться от братвы на «Робуре»?

Да он отродясь больше 70 километров в час не выдавал, даже под горку. Хотя, кто сказал, что ехать можно только по асфальту?

В наглую подогнав грузовик к дому, за полчаса распихиваю по нему приготовленные шмотки.

Ребятишки в «Бумере» явно напряглись, но при этом изо всех сил делали вид, что они тут по другому поводу. Лицедеи хреновы, актеры индийского кинематографа и те убедительней играют.

Только бы они «Бумер» на «Чероки» или другой паркетник не поменяли. «Бумер» я сделаю с гарантией. «Чероки», я полагаю, тоже, но это уже сложнее.

Через час после возвращения грузовика на стоянку спускаюсь на первый этаж и аккуратно перекусываю провод перед выключателем освещения. Соседям придётся потерпеть минимум до завтра, а мне свет категорически не нужен.

Еще минут через двадцать в дверь звонит Боря.

Ну–с, посмотрим, что он приволок.

— Чо у вас со светом в подъезде? Чуть ебальник не разбил. Тебе–то без разницы, синяк туда, синяк сюда, а мне это ни к чему, — Боря тормознул в прихожей, разглядывая в зеркало потери, понесённые его экстерьером.

— Да отморозки какие–то завелись, лампочки пиздят. Достали уже.

— Лан, ближе к делу. Зацени, — Борис раскладывает на стол три толстенных цепи, восемь гаек и несколько золотых монет. К каждой цацке аккуратно примотана бумажка. — Четыреста три грамма, пробы разные, я тебе на каждую цацку написал вес и пробу, — Боря демонстрирует запись на примере самой толстой цепи. — Двенадцать триста с тебя, осилишь?

— Осилю, — даже останется немного, плюс рубли есть.

— Я тут по дороге к братве на сход заезжал. В Круглого стреляли, менты и братва город на уши ставят, — вот ведь не вовремя–то как, не наш день, не наш.

— И как?

— Мотоциклист шмальнул картечью из обреза. Две картечины у Круглого в жопе застряли, так что жить будет.

— А мотоциклист?

— Выкинул обрез и ушёл дворами.

— Когда это было?

— Часа в три, у ресторана его подловил.

Меня уже пасли в это время. А значит, по бандитской линии пока гадостей ждать не приходится. Им сейчас не до выяснения моей роли в аварии с «Блейзером». Но всё равно, такой движняк это нездорово.

— Все, не хворай! — Боря не пересчитывая убирает деньги.

— И тебе того же.

Перед сном обязательно нужно помыться и мелких помыть. И Муху, пожалуй, тоже. До скрипа помыть, когда представится следующая возможность одному богу известно.

Будильник поднимает меня в полпятого. Обычно я соня, а тут вскочил как огурец, это от нервов. Не включая света, стряпаю нехитрый завтрак. Привожу себя в порядок, в санузле можно свет включить, там окон нет.

Бужу детей. Помогаю им собраться, с загипсованными руками одевание даётся им непросто.

В темноте рубаем завтрак. Мелочь похоже прониклась моментом и наворачивает за обе щеки, это есть гут. Муха не отстает от мелких, все продукты нужно доесть. Вымыв посуду (соблюдем ритуал), заливаю кофе в термос. Бутербродов я еще с вечера нарезал. Так что все — готов.

Хотя нет, есть еще момент. Перекрываю краны воды и газа, отключаю свет. Теперь точно все.

Присаживаемся на дорожку. Тем паче она у нас длинная и по–любому в один конец.

За ночь «Бумер» сменил «Чероки». Это плохо, но не критично. Есть у меня задумка на этот случай. И дождик накрапывает несильный, что совсем уж в тему.

Свет в подъезде я намертво отрубил ещё вечером, возможно, поэтому наш выход из дома прошёл незамеченным. А может, кемарнули ребятки, не в армии чай, можно расслабиться.

Картина маслом — мужик с собакой и двое малышей в гипсе в пять утра играют в разведчиков. Что поделать, жить захочешь, ещё не так раскорячишься. Заложив изрядный крюк по пересеченной местности, подхожу к автостоянке с тыльной стороны. Вокруг грязно, нагажено и зассано, но выбирать не приходится. С этой стороны в заборе есть дырка, через которую мы, никем не замеченные, проникаем на стоянку.

По одному сажаю мелких в машину. У «Робура» кабина удобная, но высокая, зараза. За сиденьями оборудован спальник не хуже камазовского и даже есть шторки от лишних глаз. Вот там и поедет мое семейство.