Но вот так вот, сходу, лихим моторизованным наскоком, ворваться на Азиатские просторы не получается.

Около получаса ждем встречный конвой.

Почему ждем?

Да потому, что не разъехаться. Прямо по курсу ожидаются теснины и горные тропы, как в анекдотах про грузин — справа скала, слева обрыв, а на тропе я такой красивый. Только вот что–то не смешно мне.

Наконец, со стороны северного Кхам появляется облако пыли, по мере приближения из облака проявляются дико лифтованный «110 Ровер» охраны и два фургона на шасси «Унимога» с крупными красными крестами на бортах и кабине.

«Ровер» охраны притормозил возле бронемашины Вольфа. Судя по жестам, стороны обмениваются информацией на маршруте. И информация эта хороша для всех.

Мы никого не встретили, значит для встречного конвоя дальнейший путь чист.

Встречный конвой бодр и весел, а значит предстоящий нам кусок маршрута они прошли без приключений. Что лично в меня вселяет некоторый оптимизм.

Не знаю, кто был тот герой–первопроходец, но он проложил через горы единственно возможный для проводки крупной техники маршрут. Ущелье виляет, местами сужается так, что по зеркалам барабанят стебли жесткой, горной травы, пучками растущей из трещин и щелей склона. Но главное, обеспечивает плавный подъем на протяжении минимум восьми километров.

А скатившиеся со склонов на дорогу валуны, и даже небольшие оползни это мелочи в масштабах маршрута. Хотя пару раз мужская часть приданого усиления бодро выскакивает из бронемашины на предмет расчистить дорогу.

Первое ущелье незаметно переходит в другое, не слишком длинное, но заметно более крутое и весьма обильно поросшее сочной зеленью.

Зелень — это хорошо, монотонная однотонность южного Кхам изрядно надоела. А вот крутое, это плохо, по моим ощущениям дизель «Татры» уже начинает задыхаться. А тут мало того, что придется насиловать машину на пределе, так еще и мощность, отдаваемая мотором, будет падать по мере подъема. Хорошо хоть «Татра» пустая практически.

Впрочем, пустой ей пришлось быть совсем не долго. Не одолев и трети подъема, бронемашина Вольфа раскорячилась поперек колеи, всем видом демонстрируя «ну не шмогла я, а так старалась».

И зачем нам эти пляски с броней? — О, духи гор, ответьте мне. Какой смысл тащить «броню» в эти горы? С кем тут воевать на броне? С горными козами разве что.

Духи молчат.

Козы недовольно фырчат с высоты окрестных скал.

Молчите и ладно. Мы сейчас напрямую у Вольфа спросим.

Цепляя за «Татру» покрытый налетом ржавчины толстый трос, интересуюсь у немца, а какого, собственно, я таскаю тяжести в разряжённой атмосфере высокогорья (не то, чтоб было слишком уж высоко, но на километр–полтора от уровня моря мы поднялись с гарантией).

Немец замялся. Глаза забегали.

Соврет? Нет?

— Ммм…. Да…. Ты понимаешь…, — немец сглотнул, как–то виновато посмотрел и выдал. — Я давно договорился продать бронемашину китайцам. А тут такая удача, Орден покрывает расходы на эвакуацию его груза. И броня нам не помешает……… наверно.

— Твою мать!…………………… Он на заправке решил немного гешефта выжулить!!!

От избытка чувств пинаю бронированный бок «Ящерки».

— Вольф, я тебе уже говорил: где такой немец побывал, там евреям делать нечего. От слова — совсем. Это я тебе ответственно заявляю. Ох, недаром они от вас на Зион свалили.

— Говорил, — немец виновато лыбится и разводит руками. Мол, не мы такие, жизнь такая.

Ущелье переходит в небольшое, почти круглое горное плато.

Оцепляем бронемашину от «Татры», со слов немца, дорога теперь пойдет вниз в основном. Проехав мимо брошенного на плато остова трудяги–бульдозера с выцветшей надписью «Caterpillar», въезжаем на пологий спуск, прорезанный в покатом склоне не иначе как этим самым бульдозером.

Судя по отблескам озера в конце долины, мы добрались. Что не может не радовать. Крутить баранку пятнадцатитонного грузовика, это совсем не то же самое, что рассекать с ветерком на легковушке.

А если у тебя на хвосте болтается прицеп весом в семь тонн и дорога сродни тропе Хошимина.

Устал я, короче. Причем не физически, а морально, что ли. Целый день на нервяке по жаре и всухомятку. А ведь еще впереди забава с веселыми нырками на глубину двадцать метров в водичку вот этого вот живописного озерца.

Озеро и в правду живописное. Не так давно, в геологическом аспекте, тут было уютное горное ущелье. Глубокое, извилистое, с очень крутыми, местами почти отвесными, склонами, поросшими, похожими на голубые ели, хвойными деревцами. По дну ущелья щебетала хрустальным потоком небольшая речушка. Щебетала, щебетала, и дощебеталась до того, что подмыла основание огромного скального выступа. Выступ не перенес такого обращения и, падая, прихлопнул виновницу. Попутно перегородив ущелье пятидесятиметровой дамбой.

Речка подросла до озера, а с образовавшейся поперёк ущелья плотины весело загромыхал водопад.

Дорога кошмарным серпантином, хорошо хоть не длинным, падает на дно ущелья и змеится по осыпям, зажатая между водой и скальными склонами.

Где–то тут должна караулить груз группа людей Вольфа. Тех самых, что глубину, на которой груз притоп, замеряли.

Бронемашина немца неожиданно остановилась и даже немного сдала назад. С моего места не видно, но вроде как из кустарника на склоне кто–то вылез и вскочил на подножку бронемашины.