Жену Штирлиц видел всего один раз. Ее показали ему издалека в берлинской пивной. Подойти к ней он не имел права, но он сразу полюбил ее и хранил верность до сих пор.

— Мой поезд отходит через десять минут, — сказал связник, — пишите быстрее.

Штирлиц посмотрел на листок из записной книжки: «Здравствуй, любовь моя!» — это все, что он успел написать. Он скомкал свои листки и сказал:

— Извините, что я задержал вас так сильно. Не стоит тащить это через три границы.

Они попрощались и Штирлиц пошел к своей машине. «Трудно будет, — подумал он. — Как выполнять задание, когда все косятся, спрашивают о здоровье Достоевского и просят научить играть на балалайке? Трудно будет, да кому сейчас легко?»

Штирлиц долго еще стоял у машины и курил. Он имел на это право, потому что он решил вернуться в Германию.