Коснувшись ее губ, я почувствовал, как каждая клеточка моего тела взрывается и оживает, словно от последствий взрыва атомной бомбы. Я прижался ближе, и когда ее ладони легли на мою грудь, понял, что она не собирается меня оттолкнуть.

Медленный чувственный поцелуй поглотил нас. Вскоре мой язык скользнул между ее губ и наконец - наконец - я узнал, какова она на вкус - засохшая карамель и нежная ваниль, с легким оттенком ментола от ее сигарет. Ее вкус был естественно-сладким, с ноткой мяты, и невероятно соблазнительным, как кокаин для наркомана. Когда я пересек все возможно-допустимые границы, то мягко отстранился, наслаждаясь ее вкусом у себя на языке. Мой взгляд ласкал изящные черты ее лица. Темные ресницы отбрасывали тень на высокие скулы, а идеально полные губы выглядели так, словно вышли из под руки виртуозного скульптора.

Когда ее глаза открылись, встречая мой взгляд, я продолжил:

– Представь, ты хочешь чего-то так сильно, что тебя охватывает невыносимая тоска от того, что ты видишь это каждый день, но знаешь, что никогда не сможешь больше, чем просто смотреть.

Даже в приглушенном свете заката я видел, как румянец окрасил ее щеки, а в глазах загорелся огонь. Она хотела этого так же сильно, как и я.

– Мы все еще говорим о маяке?
– наконец прошептала она.

– Мы говорим о твоем вдохновении, - ответил я, не в силах сдержать улыбки.

– Это определено было что-то, - съязвила она и повернулась к маяку. Взгляд Оберн скользил по потрепанному погодой ограждению вокруг старого здания, куда вела лишь маленькая песчаная дорожка.
– Не могу поверить, что Вы только что поцеловали меня.
– Ее пальцы коснулись нежных губ, словно заново переживая ощущение нашего поцелуя.

Легкая улыбка тронула уголки ее губ, когда я протянул руку в поисках ее руки.

– Жизнь коротка, - ответил я со всей своей искренностью. Она повернулась ко мне и, наконец, позволила широкой улыбке, которую усиленно пыталась сдержать, вырваться на свободу.

– Смысл в том, что...
– Я переплел наши пальцы, продолжая говорить, - история не должна концентрироваться на месте. Она не о кульминации или развязке. Она о чувствах, которые объединяют всех нас.

– Хммм...
– Она наклонила голову, поджав губы.
– Мне нравится, - тихо сказала она.
– Возможно, от этого я и буду отталкиваться, - в ее голосе я слышал явное возбуждение. Но тут Оберн хлопнула губами, зная, что это выглядит глупо, после чего рассмеялась и толкнула меня в плечо, заставляя потерять равновесие. Она принялась бегать и кружить вокруг меня, ее волосы разлетались на ветру, а смех звучал на мили вокруг. Временами она выглядела как красивая, сдержанная женщина, но ее уникальное очаровательно-игривое чувство юмора напоминало мне, что жизнь не так уж плоха. В ней все еще есть место для прекрасных, непринужденных моментов, стоит лишь захотеть.

– Так ты благодаришь мужчину, который подарил тебе вдохновение?
– засмеялся я, когда, наконец, поймал ее. Я едва касался ее, но этого было достаточно, чтобы удержать Оберн на месте, и более чем достаточно, чтобы она почувствовала растущую твердость в моих мешковатых штанах.

– Вы слишком много о себе возомнили. – Звук ее смеха выстрелил прямо мне в душу, зажигая все нервные окончания, словно фейерверк.

Я улыбнулся, осознав, что она может издеваться надо мной всю оставшуюся жизнь, и я все равно буду самым счастливым человеком на свете.

– Да неужели?
– Я задержал дыхание, глядя на нее. Ее глаза были полны веселия, темные волосы растрепались. Лучи заходящего солнца освещали изысканные черты ее лица, превращая Оберн в самое настоящее произведение искусства. Высокие скулы, большие округлые глаза под идеальной формы бровями и полные губы.

– Да.
– Она усмехнулась и сложила руки на груди, продолжая меня дразнить. Внезапно я осознал, что мои руки лежат на талии Оберн, в опасной близости от ее соблазнительных бедер. Я отстранился и воззвал к остаткам здравого смысла, который угрожал вот-вот покинуть меня. Я снова хотел поцеловать ее, но в то же время я не хотел потерять собственную работу. Если я позволю зайти этому дальше, чем уже есть, то это определенно может навлечь беду на нас обоих.

Я провел рукой по своим светло-каштановым волосам.

– Нужно возвращаться.

– Хорошо, - она отступила, должно быть почувствовав, что прямо сейчас я нуждаюсь в некоем подобии личного пространства. Мы отправились назад той же дорогой и через несколько минут были уже в лодке, гребя к небольшому участку суши, который называли домом.

– Говорил же, что в Мичигане есть на что посмотреть, - сказал я, наконец, прервав затянувшееся молчание.

– Чувствую себя просвещенной. – На ее губах появилась озорная улыбка.
– Не замечала в вас столько энтузиазма пару лет назад.

– Я вырос, занимаясь многими подобными вещами, но с тех пор как женился, времени стало гораздо меньше. Когда несколько лет назад ситуация с моим браком начала ухудшаться, - я остановился, борясь с настойчивой болью в плече, - я нашел в этом спасение. Когда Мел взбредет что-то в голову, она не остановится, пока не вытрясет из тебя всю душу. Единственное место, где я мог обрести покой, было здесь, на озере, - закончил я.

– Простите.
– Она положила руку мне на предплечье, и ее темные глаза встретились моими. Я был благодарен за возможность остановиться и разделить с ней этот момент.
– Мои родители постоянно ругались, когда я была маленькой. Даже после развода они все время спорили, судясь за право опеки надо мной. Это было ужасно. Помню, как будучи ребенком без конца смотрела “Питер Пэна” и мечтала о существовании волшебного мира, где дети никогда не взрослеют, а их родители не кричат и не ненавидят друг друга.
– От эмоций, прозвучавших в ее голосе, мое сердце сжалось от боли за маленькую девочку, которой она была.