Однако оба сановника извлекли для себя урок. Именно после этого Сенека сделался почти отшельником. Зато Пизон, более молодой и деятельный, стал осторожно подыскивать союзников. У него самого не было никакого конкретного плана, и он не претендовал на роль предводителя, но его личные качества и так предназначили ему ведущую роль. Во избежание огласки он часто пребывал за пределами Рима, на своей великолепной вилле около Байев, где частым гостем оказывался сам Нерон. Однако в столице у Пизона находился доверенный друг, который служил связным с группой самых ярых врагов императора. Этим другом был эквит Антоний Натал.

Он поддерживал контакт с тремя сенаторами и Луканом, который, как бывший квестор, тоже принадлежал к сенаторскому сословию, а также с несколькими эквитами. Сенаторами этими были: Плавтий Латеран, племянник того Плавтия, что при Клавдии приобрел широкую славу в Британии; Флавий Сцевин, известный своей любовью к роскоши, Афраний Квинциан, которого находили женоподобным и которого высмеял Нерон в одном из своих стихотворений.

Из группы эквитов, помимо самого Антония Натала, выделялся также и Клавдий Сенецион, сын вольноотпущенника, ближайший друг императора с самого начала его правления. Вполне вероятно, что он опасался влияния, какое оказывал последнее время на Нерона Тигеллин. Он боялся, что новый приятель цезаря будет стремиться уничтожить всех тех, которые ранее что-то значили при дворе.

Заговорщики поддерживали также связь с офицерами преторианцев; в заговоре участвовали три народных трибуна и три центуриона. Известно было, что оба командира гвардии, Тигеллин и Фений, взаимно ненавидят друг друга. Тигеллин изыскивал любую возможность, чтобы подорвать авторитет Фения. Добивался он этого без труда, ибо Фений некогда принадлежал к кругу людей, близких к Агриппине, и именно благодаря этому в 55 году получил должность префекта по снабжению. Теперь Тигеллин внушал императору, что Фений был любовником Агриппины и жаждет отомстить за ее смерть. Фений, разумеется, догадывался о кознях своего коллеги и понимал, что в глазах Нерона всегда будет на подозрении, так как приобрел слишком широкую популярность, успешно занимаясь в течение восьми лет снабжением столицы. Поэтому его не покидала тревога. Часто в кругу надежных людей Фений позволял себе высказывать свои сомнения и недовольство сложившимися отношениями. По этой причине у заговорщиков появилась надежда, что в критический момент Фений окажется на их стороне.

Различные причины склоняли людей к участию в заговоре. Одними руководила собственная оскорбленная любовь, другими — отвращение к преступнику и комедианту на троне, наконец, еще иными — страх, что и над ними вскоре нависнет угроза. Различными были также планы на будущее. Часть заговорщиков высказывалась в пользу Пизона, часть за Сенеку, но были и такие, которым грезился возврат к бывшей республике.

Долгое время деятельность заговорщиков ограничивалась только тайными беседами и рассуждениями о том, каким образом устранить императора. Любой план представлялся слишком рискованным. Один из офицеров подал мысль убить императора во время его выступлений в театре, на сцене, на глазах у всех зрителей. Другой хотел его уничтожить в дни пожара Рима, воспользовавшись всеобщим замешательством. Однако в обоих случаях не хватило отваги и решительности.

Эпихарида была нетерпелива. Постоянная отсрочка покушения казалась ей невыносимой. Она решила действовать на свой страх и риск. Она часто бывала в Кампании, ибо там жил в сельском уединении ее друг и отец Лукана, Мела. У нее и здесь были широкие знакомства, поскольку она щедро позволяла пользоваться своими прелестями. В этой округе цвет мужской молодежи составляли офицеры военного флота в Мизенах; не удивительно, что Эпихарида нашла среди них друга. Им оказался капитан корабля. Волузий Прокул. Пять лет назад он принадлежал к горстке избранных, которые под началом Аникета убили Агриппину.

Ранней весной Эпихарида открыла, что Волузий считает, будто император обманул и обидел его: такая отличная работа — и такое скромное вознаграждение! Девушка сочла, что представился прекрасный случай вовлечь в заговор и флотских офицеров. Она рассказала Волузию о заговоре, однако утаила имена заговорщиков. Доблестный капитан тотчас донес обо всем властям. Эпихариду заточили в тюрьму. Ей устроили очную ставку с доносчиком, но доказать ничего не смогли: свидетелей у Волузия не было. На всякий случай, однако, император приказал оставить Эпихариду в тюрьме.

Ужас охватил заговорщиков.

Поскольку арестов не последовало, можно было предполагать, что Эпихарида не назвала имен. Но она может это сделать в любую минуту! А вдруг Нерону уже все известно, и он со злобным удовлетворением наблюдает, как в ужасе и неведении мечутся заговорщики, заранее обреченные на смерть? Во всяком случае, терять уже было нечего. Следовало действовать — и быстро. Возникла идея убить императора на вилле Пизона в Байях, где он часто бывал. Этому, однако, воспротивился сам Пизон, заявив, что не желает нарушать святые правила гостеприимства. Подозревали, что на самом деле Пизона беспокоило другое: если бы император погиб вне Рима, в столице мог бы тем временем захватить власть кто-нибудь другой. В особенности Пизон опасался Луция Силана, ибо он был праправнуком императора Августа и племянником того Силана, который должен был жениться на Октавии. За ним стоял Гай Кассий, известный юрист, один из самых почтенных сенаторов, его родственник. Происхождение и связи могли выдвинуть юношу на престол, хотя в заговоре он не участвовал и ничем не рисковал. Полнейшей загадкой было также возможное поведение консула этого года, Вестина. Он не участвовал в заговоре и мог бы после устранения императора выступить с собственными планами, тем более что это был человек очень сообразительный. Руководствуясь всеми этими соображениями, решили, что покушение совершено будет в самой столице.

С 12 по 19 апреля в Риме происходили стародавние игры в честь богини земледелия Цереры. В последний их день всегда устраивались состязания колесниц в Большом цирке. Было очевидно, что император, столь страстный любитель конных соревнований, не пропустит этого зрелища. Разработан был следующий план: к императору приблизится при входе Плавтий Латеран, сильный, высокий мужчина. Он упадет к его ногам, якобы моля о помощи в трудной материальной ситуации, и одновременно свалит Нерона на землю. В этот момент на лежащего бросятся другие заговорщики.