Секретарь городского комитета комсомола Аня Иванова

открыла вечер, посвященный проводам молодых ставропольцев

на фронт.

Вадим увидел в заднем ряду два свободных места, потихоньку

пробрались к ним. Сели.

Комсомольцы с трибуны горячо говорили о Родине, о

своем долге защищать ее.

Чем ближе подходило к концу торжественное собрание,

тем нетерпеливее становились Вадим и Геннадий.

Как только объявят перерыв, они помчатся к сцене, чтобы

перехватить Иванову. Они будут убеждать ее, умолять. Не

может же она оказаться такой черствой, как офицер в военкомате,

что ответил им коротко и обидно: <<Фронт — не детский

сад>>.

Наконец Иванова объявила перерыв. Ребята стремглав

вылетели из зала, понеслись к сцене. Иванова вышла в окружении

девушек и парней. Они громко разговаривали, смеялись.

Вадим решительно шагнул к ней.

—Товарищ Иванова...

Она посмотрела на возбужденные лица ребят, подошла

к ним.

—Ну, рассказывайте, что случилось...

—Мы вот... мы тоже с Геннадием хотим на фронт. Мы

уже взрослые.

Иванова посмотрела на <<взрослых>>. С лица ее постепенно

сошло веселое выражение, оно сделалось серьезным и даже

строгим.

— Ребята, ребята,— покачала она головой,— нельзя вам

туда. Рано. Понимаете? Да и не могут все уйти воевать.

— Что ж нам, сидеть сложа руки?— перебил ее Геннадий.—

Мы хотим туда, хотим помогать!

— Нельзя вас на фронт. А помогать фронту и здесь мож-

<<о. Вот дело для вас,— Иванова оживилась,— недели через

три начнется уборка хлеба...

К ДОМУ ПОДХОДИТ ВОЙНА

Богатый урожай выдался в том году в совхозе <<Советское

руно>>. Богатый! А как убрать его, когда в совхозе остались

одни старики да женщины?!

Плечистый, невысокого роста мужчина вытер пот с лица

и, по-хозяйски оглядев ток, остался доволен дружной работой

городских школьников. Это Кузьма Гордеевич, заведующий

током совхоза. Его улыбка ушла в усы, тронутые сединой:

<<Заморились же, а ничего, не жалуются>>.

Ребята набирали крупную пшеницу в ведра и мигом высыпали

ее в бестарки. Когда брички наполнялись до краев,

все облегченно вздыхали. Девочки с удовольствием шли отдыхать

подальше от веялки. А возле веялки бессменно, без

перерыва дежурили Вадим Шевцов и Геннадий Голенев. Полова

от нее клубилась столбом, тут же ложилась на землю.

— Эй, трудяги, потише крутите! Видите, мы не управляемся,—

крикнул Толя Володин. Взмахом головы он откинул

льняной чуб назад, вытащил из кармана носовой платок

и попросил Валю Соколову завязать его на голове узелочками

у правого и левого виска.

— Тоже работнички, с горкой пшеницы не справятся. Вас

же там целая армия,— засмеялся Геннадий. На его пыльном,

загорелом лице белели зубы.

— Армия в юбках—немощная армия,—философски изрек

Володя Козлов и покосился в сторону девочек.

— Ах, в юбках,— пошли в атаку девочки.— Что бы ты,

тихоход несчастный, делал без нас?

Геннадий подождал, пока <<немощная армия>> утихомирится,

и спокойно сказал:

—А верно, Володька, ты без девчат нуль. Понял? Сам

устал, а на них набросился. Я тоже устал. Шабаш, что ли?

На пять минут...

Ребята уселись рядом.

Вдали плыл комбайн. Вот он остановился, и из выгрузного

шнека в бричку, посыпалось зерно. Лошадей погонял

подросток, грозно на них покрикивая:

—Н-но, Зорь-ка! Мальчик, поторапливайся!

Лошади отмахивались хвостами от мух, лениво шли по

стерне к току. Ребята подбежали к бричке, живо разгрузили

ее.

—Подгребайте зерно в кучу,—приказывал Кузьма Гордеевич.

Жара стояла невыносимая. Лишь вечер приносил прохладу

и отдых. Придя на полевой стан, школьники первым долгом

бежали к бочке с водой. Набрав полные ведра, девочки

уходили за дом и там плескались, мальчишки тут же, у бочки,