Я не удержалась от крика, когда она прикончила вампиров, клыками разорвав им глотки. Даже не оглянувшись на меня, она сплюнула кровь, и пошла вниз по лестнице.

Я пошла за ней. Куда она направляется? Кто следующий попадется ей на пути? Тень пересекала холл. Языки пламени, охватившие дом, огибали Ее, а она двигалась вперед, не обращая внимания ни на огонь, ни на забивающий легкие дым.

Догнать ее мне удалось только в кухне, от которой почти ничего не осталось. Я хотела увидеть ее лицо, поговорить с ней, протянула руку и почти коснулась черного силуэта, как из сада хлынул мощный поток света, затопив все вокруг: Тень исчезла, растворившись, как облачко пара.

А я рухнула на колени на том месте, где она только что стояла. Руки и ноги поехали разъехались на кафельном полу, и я растянулась на пороге: ноги в кухне, верхняя часть тела в саду. Да еще и ладони ободрала о гравий. Свет исчез, как только ко мне вернулось восприятие реальности. Желудок скрутило.

В метре от меня, закрывая собой Анору, лежал Гэбриел. Я шевельнула губами, но сразу же оставила попытки заговорить, потому что воздух начал закручиваться и вибрировать, как вокруг ракеты, поднимающейся с космодрома.

События разворачивались как в замедленном кино, которое мне придется посмотреть, потому что отвернуться я не могу. Гэбриел поднял Анору, придерживая ее под спину, бережно убрал волосы, прилипшие к ранам на почерневшей шее. Вампирша открыла глаза, заморгала: с каждым взмахом ресниц во взгляде все явственнее сквозило желание. Она притянула его за ворот разорванной рубашки и поцеловала – длительно, нежно. Гэбриел не отстранился – их губы соединились. Время потекло быстрее, и стрелки часов в моем сознании побежали со своей обычной скоростью.

Внезапно наша связь взорвалась, словно столкнулись две бешено разогнавшиеся гоночные машины, и на доли секунды я ощутила поток любви, который исходил от Гэбриела.

Он поднял голову и заметил меня – удивленный, пораженный. Оттолкнувшись руками от пола, я встала на четвереньки, кое-как выпрямилась. Гэбриел же безуспешно пытался вырваться из объятий Аноры. Как же мне хотелось бежать прочь – из этого дома, от него.

Но прислушиваться к жалобам своего разбитого сердца мне пришлось недолго: могучая лапа вздернула меня за шиворот. Я закричала от боли: острые клыки легко вошли в шею. Как наледь на стекле автомобиля тает под струей горячей воды, так кровь в каждой моей жилке отступала перед вливавшимся ядом, который парализовал меня. Даже мысли замедлились.

Монстр поволок меня из кухни обратно в дом, старательно огибая обломки и препятствия, чтобы я не поранилась. Гэбриел пытался нагнать нас, но безуспешно: он будто натыкался на невидимые стены. Я не сомневалась, что похитил меня Элихио, даже смотреть не нужно было – в крови пульсировал рожденный им мрак.

Чистокровный не подпускал Гэбриела. А я не могла даже моргнуть и хотя бы на мгновение отгородиться от творившегося ужаса: яд вампира меня обездвижил.

Внезапно я грохнулась на пол: неведомая сила сбила Чистокровного с ног, и он выпустил добычу. Повернуться и посмотреть, что происходит, я не могла. Но пока Гуальтьеро отвлекся, Гэбриел сумел преодолеть невидимую преграду и нагнал нас. На кафельный пол у меня за спиной упал тяжелый предмет, все содрогнулось от удара. Меня подбросило. Вот бы крикнуть, вскочить, пошевелиться – что угодно, только не погибнуть вот так! Внезапно появившийся Джона рывком затащил меня в угол, обвил руками и ногами, закрыл своим телом. Совсем рядом с нами возник ослепительно-белый столб.

С полки посыпались красно-белые тарелки. Они отскакивали от спины Джоны и разлетались на тысячи мелких осколков. То же происходило с моим сердцем. Сияние потухло, и вместе с ним испарился яд из моих вен. Элихио исчез. А я, благодаря Джоне, уцелела.

– Ты как? – спросил Джона. Он лежал на спине рядом со мной и пытался отдышаться.

Я вытянула вперед обе руки – ура, слушаются! – и пошевелила пальцами. Посмотрела на Джону и ответила:

– Вроде ничего…

Джона – воротник на белой рубашке-поло задран, темные джинсы превратились в лохмотья – приподнялся на локте, провел рукой по густым взлохмаченным волосам. Он смотрел на меня и видел, что я наблюдаю за ним.

В его взгляде не бушевало пламя: глаза обрели привычный оттенок, опущенные уголки губ выдавали тревогу. Я успокаивалась. Джона переживал за меня, поэтому вернулся и помог. Его взгляд затягивал, и я не противилась: мне, как маленькой девочке, очень хотелось содрать корочку с разбитой коленки и испытать сладкую боль.

Плевать на здравый смысл! Хочу, чтобы меня немедленно кто-нибудь обнял. Не буду даже думать о Гэбриеле с Анорой!

Я поднялась на колени и уткнулась Джоне в плечо. Его руки обвили меня. Я не вырывалась и, глядя ему в глаза, искала его пересохшие губы. Он нервно вздохнул, понимая, что будет дальше.

– Ты мне ничего не должна… – проговорил он, но по тому, как он провел языком по губам, я поняла: он хочет меня.

Усилием воли отодвинув на второй план все тревоги, я прижалась к губам Джоны и поцеловала его – глубоко, долго и нежно. Зеленый свет был дан. Вампир взял мое лицо в ладони и чуть отстранился, поглаживая мои скулы большими пальцами. Густая чернота в глазах быстро погасила редкие ореховые искорки. Став хозяином ситуации, он ответил таким горячим и страстным поцелуем, что сомнений не осталось: слишком долго он ждал этого момента.