Вдохновленная смутной надеждой, я отбарабанила по крышке марш Мендельсона, а потом громогласно объявила окружающим, что сошла с ума. Наверху упорно молчали, или же там просто никого не было. Мне больше нравился второй вариант.

Жаль, что я не могла себе позволить применять несколько заклинаний одновременно, просто сил не хватало. Впрочем… Больная голова соображала медленно, но верно. Я не отдавала Кьяло браслет, и его не сняли, пока я была без сознания (а вот нож спионерили, нехорошие люди). Значит…

Активировать браслет было секундным делом, поджигание крышки заняло чуть больше времени. Все-таки хорошо, что она оказалась деревянной. Но плохо, что такой вонючей…

Доски больше дымили, чем горели, и к тому моменту, когда вдалеке раздался истошный вопль «Пожар!» – я могла только кашлять и плеваться. Мозги застилал сплошной ядовитый туман, и они уже с трудом соображали, на кой черт я решила приобщиться к славе известнейших мировых поджигателей.

Кому-то из похитителей (спорим, что басовитому) было лень открывать горящую крышку, и она полетела внутрь подвала, чуть не двинув меня по лбу.

– Эй, ты там? Мелкая, слышь меня?

Я прижалась к стене и постаралась не дышать. Удавалось с трудом, потому что в горле немилосердно першило. Впрочем, браслет работал как надо.

– Э-э-э-й? Лан, а ее там нет!

– Как это нет? – возмутился гнусавый. Голос его звучал словно сквозь ткань, свернутую в несколько слоев. – Посмотри получше.

В люк просунулась лохматая белобрысая голова, плавно перетекающая в толстую бычью шею.

– Ну нету ее! Что же я, слепой что ли? Вот если бы…

Что «если бы» я не дослушала. Крышка, догорающая на полу, воняла еще хуже, чем раньше, а единственную вентиляцию заткнул своей тушей этот амбал. Дышать я уже не могла, поэтому предприняла глупейшую попытку прорваться с боем.

До сих пор понятия не имею, как это получилось. Если бы могла вспомнить и повторить, то пошла бы поступать в цирковое училище. А тогда я просто подпрыгнула, уцепилась за свисающие из люка волосы, переползла на шею… и вдруг оказалась снаружи, в то время как грязные сапоги размера этак пятидесятого благополучно уползли внутрь подвала.

– Упс! – прокомментировала я, провожая взглядом сапоги и их обладателя. Вот уж действительно: не рой другому яму, сам в нее навернешься.

Не успела я толком оглядеться, как пришлось резво отползать в сторону. Прямо к люку, уткнувшись носом в шелковый платочек, шел мужчина. Меня он, конечно, в упор не видел – браслет работал как надо.

– Ты что, совсем с ума сошел, на ногах не держишься?

– Лан, я не виноват, это оно само… меня как будто за уши туда втянуло!

– И что? Ты надеешься, что я тебя теперь буду обратно вытягивать? В этом случае ты жестоко ошибаешься!

– Да не, я сам…

За край люка ухватились огромные ладони, а чуть позже появилась и лохматая голова.

– А где девчонка-то? Ее ведь там нет!

– Это я у тебя хотел поинтересоваться – где девчонка? Куда она могла деться?

– Ну откуда же я знаю… Может, сбежала уже.

– А ты дверь запер?

– Не, че ее запирать-то. Никого не ждем вроде. – Басовитый тип ловко подтянулся и вылез наружу.

– Так запри, идиот!

К двери мы бросились одновременно, причем я на бегу успела несколько раз обозвать себя дурой и растыкой. Ну что мне стоило не стоять как бедная родственница, слушая чужие препирательства, а начать тихонько выбираться отсюда. Но нет ведь… Как всегда, короче!

Басовитый успел первым. Но едва он протянул к двери руку, как она вдруг открылась безо всякой помощи. То есть это мне сначала так показалась. А потом в комнату просочилась пушистая рыжая кошка. Лениво зевнула и, разразившись громким мурлыканьем, обтерлась об штаны амбала, оставив на них немереное количество длинной шерсти.

– Уйди, зверюга, – буркнул тот, лениво отдергивая ногу.

– Мяу? – Смерив своего гонителя презрительным взглядом, кошка устремилась в направлении гнусавого, но мужчина шарахнулся от нее с такой поспешностью, словно был целиком сделан из свежего «Вискаса».

– Не подходи ко мне, проклятие человечества!

– Мяу? – уточнила кошка и огляделась в поисках хоть кого-нибудь, к кому можно было бы подластиться. И ведь нашла же, зараза эдакая. А я слишком поздно вспомнила, что многие животные просто не воспринимают иллюзии. Тут хоть глаза им отводи, хоть невидимой становись – все равно заметят.