Усилием воли он вынырнул из сна, перевернулся на другой бок, натянул одеяло на голову, чтобы не мешал дневной свет, пробивавшийся с улицы через неплотные шторы. Это сработало – сон изменился, будто Вадим перевернул старую виниловую пластинку на другую сторону, как в детстве. Теперь снилось, что они с Шурочкой идут по городу, но уже не зима, вокруг бушует зелень, они держатся за руки и о чем-то разговаривают. Тем не менее, он знал, что идут они на новогодний концерт Стаси.

«Но какой же новогодний, если вокруг лето?» – снова корректируя свой сон, удивился Вадим.

Звонок мобильного помешал додумать до конца факт несовпадения сезонов, он схватил телефон, кашлянул и, стараясь, чтобы его голос не показался сонным, ответил:

– Слушаю!

Никто не отозвался.

– Слушаю, говорите! – Вадим посмотрел на мобильный и улыбнулся – вырванный из сна, он спутал сигнал будильника с мелодией вызова!

За окном начинало смеркаться. Вадим вскочил с кровати, посмотрел на часы на стене, прикинул, сколько ему нужно времени, чтобы добраться до места, и вдруг подумал, что Александра-то, Шурочка, тоже будет ехать на концерт, вот только неизвестно, откуда.

«Тоже мне, добрый дядя! – Он хлопнул себя по лбу. – Как же это я не предложил где-то ее подхватить, она же будет давиться после работы в маршрутках!»

Через пять минут, несмотря на отказы Александры, Вадим все же договорился, что подъедет за ней к тому детсаду, где они попрощались после концерта. Вадим был поражен тогда ее историей – вот как, оказывается, бывает! Удивлен он был еще и тем, что эта молодая женщина не сломалась, не предала дочкину мечту. А еще оценил ее искренность – не каждый бы решился выложить такую правду малознакомому человеку, который проявляет к тебе интерес.

Поговорив с Шурочкой, Вадим энергично направился в кухню, разговаривая сам с собой:

– Вот и хорошо! И славненько! А теперь – кофе! – Но вдруг он замер, развернулся, пошел в спальню и аккуратно застелил широкую кровать покрывалом.

Шурочка ждала его на тротуаре возле детсада, балансируя на бровке. Вадим издали узнал ее в свете фонаря – в коротенькой дубленке, сегодня уже не в юбке, а в джинсах, но на каблуках, с сумочкой и пакетом в руке, она ходила по краю тротуара и вытаптывала на свежем снегу ниточку следов, поглядывая в противоположную сторону улицы. Он подумал, что мама тоже похожа грацией движений на балерину, хоть была она и не такой хрупкой, как ее дочь. Когда-то его наставник в ординатуре, своей прямотой напоминающий доктора Хауса, сказал о женщинах: «Худая корова – еще не газель!»

«Наверное, грация – это врожденное. Хотя Шурочка не такая худая, как Анжела, но все-таки «газель», это факт, – подумал, притормаживая, Вадим, посмотрел в зеркало заднего вида, не едет ли кто за ним, вдруг увидел в нем свои смеющиеся глаза и хмыкнул: – Улыбается он!»

Они успели проскочить на Подол до того, как город снова залип в ежевечерней тянучке. Снег в Киеве, даже если его не так уж много выпало, мгновенно сужает проезжую часть, и движение становится еще медленнее, особенно в часы пик. Вадим знал маленькие улочки и лавировал по ним, минуя опасные в смысле пробок места.

По дороге говорили ни о чем – как это бывает, когда не знаешь, к какой теме склонить беседу и времени для разговоров не так уж много. Слушали музыку из приемника, говорливые диджеи вели предновогодний концерт по заявкам радиослушателей. Александра с Вадимом единодушно удивлялись тому, что люди передают приветы друг другу через радиоэфир, – разве можно быть уверенным, что их услышат?

Александре было тепло, уютно и легко в машине рядом с этим человеком. И, пугаясь этого, женщина чувствовала, что он становится ей все более интересным и близким. И это можно было понять – молодой киевлянин, врач, с квартирой, машиной и, очевидно, перспективами… Странно было бы не влюбиться в такого, ведь он был еще и симпатичным, и вполне дружелюбным, отзывчивым. Нормальная женская реакция. Но тревожило ее больше всего то, что он проявлял интерес к ней. Ведь на каждый его «плюс» у Александры найдется свой «минус» – не так уж молода, не киевлянка, была замужем, имеет ребенка, нет ни приличной работы, ни хоть какой-то крыши над головой, и перспективы совершенно размыты, кроме одного желания – выучить Стасю… Поэтому и странным казалось Александре внимание Вадима, хоть и не похож он был на тех, кто пошутит с женщиной, попользуется ею и столкнет с дороги. Разные истории слышала она в большом городе и видела по телевизору, но кто же примеряет такие ситуации на себя, особенно когда сердце колотится даже от одного его присутствия рядом, а от взгляда, когда глаза в глаза, сердце словно застревает в горле, а ладони становятся влажными…

Новогодний концерт проходил на Контрактовой площади, в Детском музыкальном театре, а не в стенах балетной школы, и это придавало мероприятию торжественности и делало его более значимым. Встретиться и поговорить со Стасей перед концертом не удалось. Александра с Вадимом оставили верхнюю одежду в гардеробе, прошли в празднично украшенный зал и уселись в третьем ряду. Участники концерта уже были за кулисами, оттуда доносились их шаги и приглушенные голоса. Зал быстро заполнялся зрителями – школьниками, которые не принимали участия в концерте, родителями, учителями. Были даже люди с телевидения с камерой на треноге, и Александра, заметив их в работе, достала из сумочки зеркальце и поправила прическу.

– Красивая, очень красивая! – тихо сказал ей Вадим, а она покраснела и ничего на это не сказала.

Вдруг Александра взмахнула рукой, потянулась в сторону сцены, тихо вскрикнула, прикрыла рот ладонью, а другой рукой стала кому-то махать, пытаясь привлечь внимание.

– Вон она, вон, выглянула между портьерой и стеной, видишь? – шептала счастливая мама.

– Ага, вижу, такая красивая, что-то белое у нее на голове, – только и успел сказать Вадим, как девичья головка скрылась за кулисами, а на сцену, важно вышагивая, вышел юный конферансье.