Из этих трех желаний реальным сейчас было одно – позвонить сыну и договориться о встрече, хотя велика была вероятность того, что Вадим на работе, отсыпается дома или занят личными делами. Игорь понимал увлечение сына работой, ведь и сам когда-то выбрал интересное ему научное направление, которому верен до сих пор. Когда-то физик-атомщик считался теоретиком, который занимается неизвестно чем. И только после Чернобыля мир осознал, как нужны люди, способные глубоко разбираться в таких сложных и опасных процессах.

Игорь вздохнул и снова углубился в написание статьи. Он ждал приглашения в Японию на конференцию, в программе которой было также посещение атомной электростанции «Фукусима», что было бы для него невероятно интересно как для специалиста. А может, если все хорошо сложится, его пригласят туда и поработать, в длительную командировку. Правда… Правда, Антонина все надеется на возвращение в Европу, а еще намекает, что и в Америке было бы неплохо – новая страна и, конечно, деньги…

Игорь снова вздохнул. Вспоминая их зарубежную жизнь, он теперь уже с трудом представлял новые переезды с женой. Собственно, будут другие стены вокруг них, изменится мизансцена, а изменятся ли отношения между ними? Он снова физически ощутил в груди холод, которым время от времени потягивало из трещины, которая возникла в душе и, казалось, все время увеличивалась.

Антонина в этот день проснулась рано и, пока Игорь спал, пошла проверить почту, посмотреть в Интернете новости, просто побродить по разным сайтам. Это была «официальная версия» ее сидения за компьютером. Действительно, несмотря на то что ее «месть» набирала обороты и ее саму затягивало эмоционально и физически в новые отношения с Романом, все же интерес к событиям на личном фронте мужа ее не оставлял. Как ни странно, несмотря на новогодние праздники, уже дней пять как переписка его с Соней замерла. С одной стороны, можно бы этому порадоваться. А с другой – опытная женщина не могла не почувствовать, что есть в этом что-то неестественное. Ведь «романтические любовники» в последних письмах не ссорились, не прощались надолго, не договорились о других способах связи, не… То есть теперь между ними происходило что-то другое, то, чего Антонина не контролировала.

Вариантов в ее голове было несколько. Во-первых, парочка могла изменить способ связи, прибегнув к общению через другие адреса, через мобильный телефон или скайп, и установить над этим контроль было практически невозможно. Во-вторых, они могли по какой-то причине поссориться и прекратить общение. Но писем, которые бы это подтверждали, в почтовом ящике Игоря не было. Даже в папке «Удаленные». В-третьих, контакты могли перейти из виртуального пространства в реальное, и, если эта корова приперлась в Киев, ситуация осложнялась. Впрочем, Антонина не замечала, чтобы Игорь куда-то надолго исчезал…

Обдумывание этих вариантов разжигало ее женскую фантазию и раздражало. Известно, что больше всего выбивает из равновесия неясность ситуации, которая тебе небезразлична. Ведь, несмотря на появление в ее жизни Тарчинского, она пристально наблюдала за траекторией мужа. Конечно же, хотелось, чтобы Игорь рано или поздно (лучше рано!) поскользнулся, исполняя свои новые танцы вокруг этой кривоногой тумбочки, распластался в глупой позе, почувствовал всю низость и глупость своего положения, и чтобы Соня Тю высмеяла его или вытерла об него ноги, и он, дурачок-профессор, явился бы к Антонине с повинной, посыпая голову пеплом и моля о прощении.

Может, это была несколько гротескная картинка, но как еще, скажите, может видеть обиженная женщина перспективы мужа, способного на такую подлость? Он думал, что она будет просто сидеть и ждать, когда ее подвинут с законного места? Или удовлетворится формальной ролью жены, созерцая его шуры-муры? Ага! Не на ту нарвался!

Примерно так рассуждала Антонина, подъезжая к дому, адрес которого указал ей в SMS’ке Роман. Впервые он пригласил ее к себе, в киевскую квартиру, сказав, что уже вернулся из Москвы, соскучился и имеет к ней серьезный разговор.

В серьезность его намерений Антонина не очень верила. И разве могут у них быть серьезные дела? Если называть вещи своими именами, то любовники и есть любовники. Не больше и не меньше. Пока было именно так.

За окном палаты смеркалось, Яна лежала на кровати и пыталась читать чужую книгу, детектив, не отвлекаясь ни на разговоры соседок (их теперь было четверо, а еще четыре кровати большой неуютной палаты пустовали), ни на собственные мысли, которые не давали покоя ни днем ни ночью. Иногда она смотрела на часы – приближалось время посещений. Еще вчера Александра пообещала навестить ее и, уже подъезжая к Киеву на автобусе, сказала, что заедет прямо с автовокзала, а потом уж отправится домой, если можно назвать домом приютивший ее детский сад. А еще неожиданно позвонила Антонина – просто так, поздравить. Она тоже думала, что Яна в Карпатах, и была крайне удивлена, узнав такую новость. Яна напряглась, разговаривая с ней, словно застигнутый врасплох воришка. При этом Антонина заявила, что обязательно ее навестит, но сказала, что сначала уладит одно дело, а потом приедет, поэтому точного времени визита не назвала.

Яне не хотелось, чтобы Александра и Антонина явились одновременно, все же дружеские отношения с Шурочкой – это было одно, а отношения с «пациенткой» Антониной – совсем другое. Хотя… Возможно, именно такая комбинация избавила бы ее от выслушивания откровений госпожи профессорши об Игоре и о реализации ее стратегии мести.

Ночью у Яны поднялась температура, и в раскаленном мозгу крутилось разное, спорили оба ее «Я» – добросовестно-правильное и иронично-циничное, а еще Яну не покидало желание отмотать время назад и каким-то образом вообще избежать той первой встречи с Антониной или хотя бы не совать нос в чужую жизнь, не пытаться понять, что задумал господин профессор… Ей то мерещилась девочка в белом фартуке с косами и тугими щеками, а то возникала Антонина в таком же наряде, грозившая пальцем и с упреком смотревшая на нее…