Джим поднялся на возвышение, как космонавт поднимается к дверце, ведущей в подготовленный к запуску звездолёт. Он чувствовал себя на вершине славы. Не беда, что вокруг не было папарацци с фото– и видеокамерами. Они появятся потом и соберут свой урожай. А он, Джим, станет героем дня и – что главнее! – героем в глазах Риты.

Восхождение по этим невысоким ступеням переродило натуру Джима. Убеждённый моббер, он на дух не переносил представителей прессы, его коробило при одной мысли, что им могут заинтересоваться газетные писаки (хотя, честно сказать, какие у писак могли быть поводы, чтобы им заинтересоваться?), а тут за пару-тройку секунд пересмотрел свои взгляды на возможность быть увенчанным лавровым венцом и пришёл к выводу, что это не так плохо, как казалось…

Джим приблизился к гробу и протянул руку к его крышке. На ней, как на поварском судке, имелась ручка – чтобы удобнее было браться. Джим уже взялся за неё, но внезапно стена зала, слева от него, рухнула, словно была сложена из доминошных костяшек. Пролом чихнул каменным сеевом, и в зал тяжёлой поступью гоплита вошёл хорошо знакомый всем присутствовавшим человек.

– Асмуд!

Хрофт сначала подался назад, затем опомнился и пошёл навстречу другу.

– Асмуд… твою дивизию! Ты как здесь оказался?

– Просто, – сказал Асмуд, не дрогнув лицом, точно разговор происходил в какой-нибудь питерской корчме. – Немного взрывчатки и ничего больше.

– Мы думали, ты дома, валерьянку пьёшь.

– Я со вчерашнего дня в Помпеях. Пока вы по городу круги нарезали, переговорил с аборигенами, они и рассказали, что есть у подножия Везувия заброшенная штоленка. Её двести лет назад розенкрейцеры прокопали.

– Кто?

– Приехали пятеро из Рима, с кайлами и лопатами, стали долбить. А порода здесь, сами видите: лопатой не возьмёшь… Порохом не запаслись, динамита тогда ещё и в помине не было. Короче, метров через пятьдесят передрались они и друг друга поубивали. Штоленка с той поры считается проклятой, вход в неё кустарником зарос, и туземцы о ней только за большие деньги байки травят.

– Что же нужно было тем пятерым?

– Вот это, – Асмуд показал на гроб. – Они знали, что где-то здесь есть подземелье с сокровищами, даже примерное расположение высчитали, но карт у них не было, о центральном входе не догадывались, потому и действовали напролом. И ведь почти добрались! Им бы ещё метра полтора прокопать, и вот оно…

Рита была близка к нервному срыву. Столько препон миновали, чуть ласты по дороге не склеили, а всё, оказывается, вон как легко!

– А зачем ты с нами в прятки играл? – спросил Хрофт. – Сказал бы по-человечески. Мы тут уже раз пять могли медным тазом накрыться.

– Зачем? – На губах Асмуда появилась усмешка. – А затем, что мы с вами КОНКУРЕНТЫ.

– Как ты сказал?

Асмуд полез в задний карман и без позёрства, как самую обыкновенную вещицу, вытащил пистолет.

– Я наблюдаю недоверие. С чего бы? Пораскиньте мозгами, и будет понятно. Почему ваши соперники всегда были в курсе всего? Почему иногда они обгоняли вас? Да потому что ими руководил я!

– Ты? – Хрофта чуть кондратий не обнял от услышанного. – Ты, гад ползучий, помёт крысиный…

– Потише, дружище! – не обиделся Асмуд. – Тебя что, в школе поведению с прилежанием не учили?

Как и в случае с Вышатой, Рита отказывалась верить очевидному, но Асмуд даже говорил по-другому, не так, как прежде, – теперь это был эгоцентричный, расчётливый инквизитор, знающий, что они у него в руках и что он сильнее их.

– В бараний рог согну! – пообещал Хрофт, наливаясь краснотой, как помидор.

– Жду не дождусь, – ответил Асмуд.

Об пол брякнули мечи – это Джим, спускаясь по ступеням, уронил их с лестницы. Мечи были ничуть не тронуты ржой – хоть сейчас бери и рубись. Хрофт поднял один, взмахнул им над головой, отчего ещё больше стал похож на Конана. Асмуд это тоже отметил.

– Шварц… Хочешь, знакомому продюсеру сосватаю? Он из тебя за месяц суперстар сделает. Будешь в сериалах сниматься, герлам автографы раздавать.

Хрофт, храня молчание, перетекал, как видавший виды зверолов, с пятки на носок и мало-помалу приближался к нему. Но и Асмуд был не лыком шит. Когда между ними осталось метра три, он поднял пистолет и прицелился Хрофту в левый сосок.

– Повыделывался, и будет. А теперь отгребите все назад. – Он кивком направил их к шахте, из которой они выбрались. – И сидите там полчаса… нет, час. Потом можете вылезать, меня к тому времени и след простынет. И скажите спасибо, что я сегодня добрый.

– Не надо заливать! – Рита уже держала в руке свой газовый пистолетик и воинственно наводила его на Асмуда. – Завалишь выход своим пластидом, и мы здесь гнить останемся, да?

– Сообразительная! Хорошую идейку подбросила. А то совсем извёлся, не знал, что с вами сотворить, чтоб никому обидно не было… Брось пукалку, детка, на бегемота с дробовиком не ходят.

– Слышь, ты, бегемот, – Хрофт поднял своё оружие, и по клинку разбежались блестки подземного пламени, – давай на мечах? Один на один. Сможешь меня уложить – клад твой будет.