— Посмотрела — дай другим посмотреть!

Я с величайшей неохотой отдала, и вот уже она, забыв обо всем на свете, то краснея, то бледнея смотрит то, чего на вечере в сельском клубе не покажут.

— Обалдеть! — вырвалось у нее, — Хороши, черти!..

Разве после таких слов я могла сидеть спокойно и ждать, когда она отдаст мне мой бинокль?! Я вырвала его из ее вспотевших рук и, не обращая внимания на ее возмущенные крики, приставила к глазам, переводя попеременно то на Борю, то на Юру, про себя отмечая, какие парни худенькие и белокожие — сразу видно: городские! Вдруг подо мной раздался предательский хруст. Чертов сук! Дерево-то старое, насквозь гнилое!.. Затем — еще, громче раза в три. Купальщики обернулись.

— Кажется, запахло жареным! — и мою подругу с дерева как ветром сдуло, а проклятый сук, хрустнув в последний раз, надломился, и я, выронив бинокль в растущие под деревом кусты, повисла между небом и землей. Висеть — страшно и прыгать — страшно.

— Снимите меня!..

Юра и Боря тут же выскочили из реки и, в чем были, кинулись меня выручать. Признаюсь, что это был самый эротический момент в моей жизни: меня, перепуганную юную любопытницу снимали с дерева два обнаженных парня, и с прекрасно сложенных молодых тел стекали струи воды! Только сняли — тут и сук окончательно отломился. А юноши застыдились.

— Ты что на дереве-то делала? — спросил Юра, краснея и неловко прикрываясь ладошкой.

«Да можете не прикрываться: мы с Олесей все уже видели!» — подумала я, а вслух сказала:

— Я там. загорать собиралась.

Купальщики недоверчиво посмотрели на меня.

— На дереве?

— Да. Ближе к солнцу.

Так я и не поняла, поверили мне они или нет.

Я потом все кусты обшарила в поисках бинокля, но так и не нашла. Да черт с ним, с биноклем! Главное — у меня на всю жизнь воспоминания остались!

2014

рассказ о том, как Василий Краснотачанкин песню сочинял

Василий Жучкин много лет был водовозом и на большее никогда не рассчитывал. Скорее всего, он бы умер от пьянства или был бы убит в пьяной кабацкой драке, но свершилась Великая Октябрьская революция, и у Василия появилась блестящая возможность начать новую жизнь. А именно: вступить в Партию, стать поэтом и прославлять новую власть, давшую ему такой шанс! Стихов Жучкин сроду не писал, а те рифмованные дразнилки, которые он сочинял в обиду конопатым девчонкам, не напечатали бы даже в самой завалящей газетенке. Но разве дело в стихах?

Для начала нужно придумать себе хорошее имя. Василий Жучкин! Ну ладно, имя еще ничего, но фамилия!.. Разве она подходит большевистскому гению?! Василий стал перебирать в голове все возможные варианты, и даже составил небольшой план:

Пункт первый.

Фамилия обязательно должна содержать слово «красный», ведь к власти пришли красные, «Красно. Красно. А дальше как?» — лихорадочно думал Василий. Ходя по комнате взад и вперед, он случайно заглянул в конфискованное у буржуазии зеркало. «Красноносов!» — подсказало оно, но Василий почувствовал, что это не то. «Краснодевкин?» — тоже не то!.. Так и не разобравшись, что же будет в его новой фамилии «красным», Василий приступил во второму пункту своей задачи.

Пункт второй.

В фамилии должно быть что-нибудь боевое. Сабля там или шашка. Маузер или пулемет. А всего лучше — тачанка! Она большая, и слава о ней великая! Решено! Отныне он будет именоваться Василием Краснотачанкиным!

Вступил Василий Краснотачанкин в Союз писателей и получил заказ написать стихи к новой песне. А стихов, как уже говорилось, Краснотачанкин-Жучкин отродясь не писал. Но Партия сказала: «Надо!», и пришлось ответить «Есть!» — тем более что хотелось есть.

«Что делать? — в панике думал Краснотачанкин и уже начинал жалеть о том, что записался в поэты, но тут ему вспомнилась незамысловатая деревенская песенка:

Эх, пошла со мной гулять

Девка красная!

Я назавтра к ней опять —

Дело ясное!

Но сказал ее отец:

«Ты не балуй, молодец!

Ты мне дочку не срами —

В жены ягодку возьми!»

Я в ответ: «Хоть дочка ваша —

Девка красная,

Не женюсь я на Параше —

Дело ясное!»

Взял Василий лист хорошей бумаги и красными чернилами крупно вывел по середине:

ВАСИЛИЙ КРАСНОТАЧАНКИН

КРАСНОАРМЕЙСКАЯ

Дальше, сопя, он принялся за свое «творчество». Конечный результат песни выглядел так:

Эх, пошла в бою гулять

Шашка красная,

Вражьи головы рубать —

Дело ясное!