– Но всё же – коммерческая!

– Подождите, Юрий Михайлович, а кто будет определять размер арендной платы?

– Совместная комиссия комитета имущества и горкомзема.

– Уважаемый Юрий Михайлович, пройдемте в кабинет, я бы хотел уточнить у вас кое-какие детали.

Гость встал вслед за профессором, профессор широким жестом открыл дверь кабинета: – Прошу.

Спустя полчаса дверь кабинета раскрылась, из неё под ручку вышли гость и профессор. Синяя папка гостя не была уже такой тощей, в ней появилась некоторая округлость.

– И горкомзем! – сказал гость, поднимая указательный палец.

– Я понял, понял, дорогой Юрий Михайлович, и горкомзем.

Гость и профессор, не замечая присутствующих, проследовали до двери приемной, где тепло распрощались.

– «Дорогой Юрий Михайлович», – передразнил с дивана молодой, отбросив журнал, который бессмысленно листал в течение получаса.

– Действительно – дорогой! – устало сказал профессор и плюхнулся в кресло. – Поганые дерьмократы. Сначала разворуют бюджет, а потом пополняют его за счет пролетариев.

– Это вы-то, пролетарий?

– Представьте себе, я – пролетарий умственного труда. Я работаю почти без выходных с утра до вечера. У меня через день операции и каждую неделю – лекции в медакадемии. Всё, что я имею, я заработал вот этими руками и своим умом. Если хотите знать, вот только сейчас наступает социализм – от каждого по способностям, каждому по уму.

– И ещё этих «Швондеров» приходится подкармливать, – сказал профессор, раскурив сигару.

– Дурацкая у него какая-то фамилия – Швондер!

– Надо же, а Борменталь – лучше?

– Лучше! Я сам её себе выбрал и сменил фамилию. Услышал где-то, понравилось.

– И отчество – Арнольдович – тоже сам?

– Нет. У нас в детском доме почти у всех были вычурные фамилии и отчества – сплошь тезки великих писателей. Один я был с простой фамилией – Булгаков, – ударение он поставил на последнем слоге, – Отчество сначала мне не нравилось, а потом привык, да и звучит как-то интеллигентно – Арнольдович.

– А имя?

– Имя мне всегда нравилось.

– Потому что…

– Нет! Потому что Царевич! – с вызовом ответил молодой, – И кличка у меня была – Царек. А кто называл иначе – я тому морду бил!

– Ваня, вы меня порой поражаете, но не будем о грустном. С лишними площадями действительно надо что-то делать.

– А может, во втором складе фитнес-клуб для беременных организовать – сейчас это модно.

– Иван Арнольдович, вы соображаете, что говорите – фитнес-клуб для беременных возле абортария! Впрочем, абортарий – это действительно золотое дно!

– Не понял?

– Инъекции молодости, стволовые клетки!

– И при чём тут абортарий?

– Сырье для стволовых клеток – зародыши, околоплодная жидкость. Я где-то читал, что научились извлекать стволовые клетки из жировой ткани после липосакции. Только вот аппаратура по очистке нужна первоклассная.

– Точно, закупить аппаратуру и установить во втором складе, – оживился молодой.

– Да, аппаратура нужна первоклассная, – задумчиво сказал профессор, – А то будет как с оранжевым президентом.

– Каким президентом?

– Да был такой в одной незалежной республике. Незадолго до выборов захотел омолодиться, но поехал не в Швейцарию или Германию, а в Венгрию – там это дешевле. Ну, тамошние цыгане и вкололи ему – в результате на выборы он пришел с лицом молодого упыря, весь в бурых пятнах и шишках.

– И что, проиграл?

– Наоборот – выиграл, он обвинил своих конкурентов, что те пытались отравить его красной ртутью.

– Красной ртутью?

– Забудь. Где сейчас Альбина?

– Сейчас в Швейцарских Альпах.

– Вот и позвони ей, пусть подберет, что надо.

– А она справится?

– Доктор, у Альбины два высших образования – юридическое и медицинское, свободно говорит на трех европейских языках. Она и здесь бы была нужна, но экологический оздоровительный туризм клинике приносит хороший доход, причем в валюте.

– Профессор, может не стоит тревожить Альбинку? Сейчас, по Интернету можно заказать, что угодно. И привезут и смонтируют – были бы деньги.

– Ты закажешь, как же! Как в прошлый раз – вместо центрифуги получили стиральную машину для прачечных.