– Это мята, – попробовал помочь ей Хенрик.

– И плесень, – добавила женщина.

– Все? – спросил Мелецкий.

– Все.

– Ну тогда за мной, марш, – повторил он команду.

– Пан начальник, – сказал Смулка, кланяясь перед окошком бензоколонки. – Налей, пан, скорее, высшего сорта…

Он начал качать. Аппарат затрещал. Потом что-то захрипело, раздалось бульканье, как при полоскании горла, и из трубы брызнула струя бензина. Все улыбнулись.

– Спасибо, – сказал Смулка. – Сдачи не надо.

Они шли по улице не спеша, от дома к дому, от витрины к витрине. Витрины были пустые, запыленные, у некоторых опущенные жалюзи, но вывески объясняли, что за ними скрывается.

– «Спортварен», – прочитал Прилизанный. – Я возьму себе костюм! – воскликнул он радостно.

– Вы играете в теннис? – спросила седая. – В свое время, – ответил он небрежно.

– Тогда устроим матч, – предложила Барбара. – Я покажу вам класс.

Рудловский вломился в аптеку.

– Вы знаете, – признался он Хенрику, когда вышел оттуда, – у них прекрасные препараты, я думал, что найду там противозачаточные средства, вечером пригодились бы.

Сначала все разговаривали тихими голосами, словно боясь кого-то разбудить, вдруг Чесек запел по-тирольски, ответа не последовало, никто не возмутился, никто не крикнул: «Мауль хальтен, ферфлюхте швайне!» Тогда Чесек крикнул:

– Гуляй душа! Чего, б…., стесняться!

– Заткни глотку! – крикнул шеф. – Не выражайся при женщинах.

Барбара рассмеялась.

Их голоса звучали свободно между стенами – весь городок наш, что бы здесь сделать – может, поджечь, может, пострелять в цель, такой свободы я еще в жизни не испытывал. Пусть дамы голыми станцуют на улице – ого, кто-то рехнулся. Смулка поднял с мостовой камень.

– Сейчас разобью вон то окно, ей-богу! – крикнул он. Хенрик хотел подойти, но вдруг спохватился. Не спеши, наблюдай и молчи.

Зато к Смулке подлетел доктор.

– Брось! – приказал он.

– Почему?

– Брось камень.

Водитель послушался. Но опять спросил:

– Почему?

– Потому что мы приехали охранять эту местность, а не стекла бить. Понял?

Смулка пожал плечами. Нет, не понял. Он подошел к Хенрику и пожаловался:

– Псих наш доктор. А я все равно какое-нибудь стекло разобью, увидишь. Напьюсь и десять стекол разобью. Вон те, все.

Они вышли к поросшему высокой травой скверу. С шумом взлетела стая голубей и стала кружить над памятником генералу на коне. В глубине стоял трехэтажный дом в стиле модерн с небольшими колоннами-кариатидами и атлантом с голой грудью.

– «Отель Тиволи», – прочитал Чесек. – Дожили. Шеф решил:

– Расквартировываемся здесь.

Дверь дома открыта. Шеф с пистолетом в руке вошел первый. За ним Прилизанный. В холле лежали скатанные красные дорожки. Огляделись: нет, ничего не угрожает. Мраморная лестница, покрытая тонким слоем пыли, вела на антресоли, где в нишах стояли статуи, имитирующие античные скульптуры. В углу холла, возле стеклянной двери в ресторан, стоял горшок с волосатой пальмой.

– Графские апартаменты, – сказала брюнетка. Шеф хлопнул в ладоши.

– Прошу внимания. Прежде чем здесь расположиться, надо обследовать город. – В пустом холле его словам вторило эхо. – Если дамы хотят нам помочь, буду очень признателен, при случае можете поискать себе какие-нибудь тряпки. Разговаривайте громко, чтобы было слышно, кто где находится. Пистолеты на изготовку. Смулка!

– Слушаю, пан шеф!

– Посмотри, нет ли здесь каких-нибудь машин. Обойди все гаражи. Зайди на молочный завод, в пекарню, на задние дворы. Пойдешь по левой стороне улицы, Чесек – по правой. Коних осмотрит квартиры. Рудловский займется тем же. Вияс! Тебе школа, больница, амбулатория. Все записывать. Смулка, поставишь машину и раздашь инструменты.

– Какие инструменты? – спросил Хенрик.

– Открывать двери. Вы думаете, они все открыты?

Смулка вышел, проклиная свою судьбу. Женщины решили пойти с мужчинами. Чернявая толстуха – с Рудловский. («Очень приятно», – сказал он и снял очки, чтобы она могла лучше рассмотреть его чарующие глаза); седая пани Барбара – с Чесеком; флегматичная рыжая – с гладко прилизанным Виясом.

– А я? – спросила блондинка, и ее ноздри расширились. Шеф объявил:

– Вы останетесь здесь со мною!

Анна стояла посреди холла. Она никому ничего не сказала, и никто ничего не сказал ей. Хенрик некоторое время колебался, потом подошел.

– Вы ждете Смулку? – спросил он.

– Нет, почему?

– Лучше одной не ходить. Я буду искать себе брюки. Если хотите…

– Я пойду с вами.

Она подошла к шефу и стала что-то ему объяснять. Мелецкий слушал ее, мрачный и раздраженный. Вошел Смулка, он нес мешок с инструментами. Хенрику достались отмычка, связка ключей, топор и пила.

– Салют, – сказал он Смулке.