Поэтому мы опустились на колени прямо рядом с диваном в окружении пустых пивных банок и начали молиться.

— Впустите Господа в свое сердце, Джим, — сказал пастор Лен. — Он поможет вам. Он хочет стать вашим спасителем. Вы чувствуете его?

Это была прекрасная картина. С одной стороны был человек, раздавленный горем так, что рыдал до беспамятства, а с другой — Иисус, готовый принять его в свои объятия и снова вернуть к жизни!

Мы просидели с Джимом еще минимум час. Пастор Лен все время повторял:

— Вы теперь часть нашей паствы, Джим, мы все в вашем распоряжении, равно как и Иисус готов помочь вам.

Я чувствовала, как при этих словах по щекам катились слезы.

Пастор Лен помог Джиму снова усесться в кресло, и по его лицу я поняла, что пришло время вернуться к вещам практическим.

— А теперь, Джим, — сказал пастор Лен, — мы должны подумать о похоронах.

Джим промямлил что-то невнятное насчет того, что этим занимается Джоани.

— А вы не собираетесь полететь туда, чтобы привезти Пэм обратно? — спросил пастор Лен.

Джим покачал головой, и глаза его забегали.

— Она оставила меня. Я просил ее не ехать, но она меня не послушала.

Неожиданно раздался громкий стук в дверь, и мы все вздрогнули. Толпа этих проклятых репортеров подвалила прямо к дому!

Мы слышали, как они выкрикивали:

— Джим! Джим! Что вы думаете о послании?

Пастор Лен вопросительно взглянул на меня и спросил:

— О каком послании они говорят, Реба?

Но я, конечно, понятия не имела.

Пастор Лен поправил галстук.

— Я сейчас пойду и разгоню этих стервятников, Джим, — сказал он.

Джим поднял голову, и бегающий взгляд на его лице сменился выражением глубокой благодарности.

— А Реба и Кендра тем временем приготовят вам что-нибудь поесть.

В тот момент я была рада заняться хоть чем-нибудь, Элспет. Пэм, да благословит Господь ее душу, оставила для Джима массу еды, все было аккуратно расставлено в холодильнике, так что приготовить было совсем не сложно — только достать и сунуть в микроволновку. Кендра мало чем помогала мне: она взяла на руки собаку и принялась что-то шептать ей на ухо. Так что мне самой пришлось доубирать беспорядок в гостиной, а потом еще и убеждать Джима съесть мясной пирог в высокой форме, который я выложила для него на поднос.

Когда пастор Лен вернулся в дом, на лице у него было ошеломленное выражение. Прежде чем я успела спросить, что случилось, он схватил пульт дистанционного управления и переключил телевизор на канал «Фокс». Мелинда Стюарт рассказывала, что группа журналистов направилась к месту крушения в лесу, где упал самолет Пэм, и что там было найдено несколько сотовых телефонов пассажиров. Некоторые из этих пассажиров — да упокой Господь их души! — записали послания на свои мобильные, когда поняли, что их ждет смерть, и эти послания каким-то образом просочились в прессу. Можете себе представить, они раструбили эти послания даже до того, как некоторые из семей достоверно узнали, что их близкие погибли. Одно из посланий было от Пэм, хотя лично я даже не знала, что у нее был сотовый телефон. На бегущей строке внизу экрана прокручивалось послание Пэм, и пастор Лен воскликнул:

— Она пытается мне что-то сказать, Реба! Смотрите! Вон там мое имя!

Думаю, в тот момент мы все забыли о Джиме, потому что неожиданно услышали, как тот крикнул:

— Пэм!

А потом все повторял ее имя снова и снова.

Кендра и не пыталась его успокоить. Она стояла в дверях со Снуки на руках и баюкала собачку, как малое дитя.

Хироно. Дела тут плохи. Экипаж в кабине спокоен. Никто не паникует. Я знаю, что скоро умру, и я хочу сказать тебе, что… ох, отовсюду сверху падают вещи, и я должен…

Не заглядывай в мой шкаф в кабинете. Пожалуйста, Хироно, прошу тебя. Есть другие вещи, которые ты можешь сделать. Могу только надеяться, что…

Появился дым, который не похож на обычный дым. Старушка рядом со мной тихо плачет и молится, и я жалею, что не сижу сейчас рядом с тобой. В самолете есть дети. Умм… уфф… Позаботься о моих родителях. Денег должно хватить. Позвони Мотобучи-сан, он знает, что делать со страховкой. Командир делает все, что может, я должен верить в него. По его голосу я слышу, что он хороший человек. Прощай, прощай, прощай, прощай, прощай…