— Как его зовут?

— Они не знают. Называют его Листок, потому что он оставил ей листья. Как подарки. Странно, я знаю. Не снилось ничего с листьями?

Найл покачал головой.

— Нет. Но эти вороны...

— Да?

— Ничего. Ничего. Просто воспоминания.

Просто я бы с удовольствием это забыл.

Легче сдаться,

Чем сражаться за счастье.

Вот что происходит,

Если кто-то не сражается за тебя .

Кэти

Меня звали Кэти Миднайт. Целых два года это было мое имя.

Мораг выбрала меня, потому что я была сильной, намного сильнее, чем Анна смогла бы стать. Будь Сара нашей дочерью — нашей с Джеймсом — она тоже была бы сильна, не бессильна и напугана, как сейчас. Я вижу ее, я вижу ее трясущейся и плачущей. Какой позор для Миднайтов, ведь их судьба теперь на бесполезных плечах. В каком ужасе была бы Мораг, увидев свою внучку уклоняющейся от судьбы, вместо того, чтобы гордиться ею. Они были дураками, выгоняя меня, и посмотрите на них сейчас. Миднайтов больше нет, и этот странный парень притворяется одним из них, а Сара ему верит.

Да, они убили еще одного из моих Сурари. Может, это кровь Миднайтов дает ей силы для борьбы, но скоро все будет кончено. И когда мы, наконец, встретимся, я хочу, чтобы мы были одни.

Когда я убила Анну и Джеймса, я сделала это быстро с Джеймсом и медленно с Анной. Я собиралась убить и Сару. А потом я передумала. Это не был акт милосердия, совсем нет. Я передумала, потому что хотела, чтобы перед смертью Сара узнала, кем были ее родители. Я хотела, чтобы она поняла какими жестокими, какими эгоистичными они были на самом деле под этой золотой оболочкой. Она идеализировала их, я знаю — я много о ней знаю, намного больше, чем она может себе представить. Я оставила ее в живых, потому что хотела, чтобы она ненавидела своих родителей за то, что они оставили ее беспомощной и в одиночестве. И я наслаждалась этим, по-своему, ведь это была больше боль, чем радость.

Прекрасная, сладкая Сара Миднайт, которая должна была быть моей дочерью. Она так хорошо играла, что мир бы остановился послушать. Я засыпала под ее музыку. Я не только наблюдала за ней, я еще и слушала ее...

Если бы я так ненавидела Сару, я бы любила ее так сильно, как может только мать.

Ближе, ближе. Каждый шаг подводит меня ближе к ней.

И когда обман Шона будет разоблачен и Сара останется одна, тогда она узнает, как я себя чувствовала все эти годы.

Тогда придет время ее смерти, и время моего освобождения.

Спаси меня от собственных секретов .

Сара пошла прямиком к кофеварке, не говоря ни слова, ее лицо словно камень. Серый, дождливый рассвет забрезжил в небе.

— Сядь. Я сделаю тебе кофе, — Гарри оторвался от своего айфона и сделал две чашки. Он никогда не сможет привыкнуть к тому, как она выглядела. Как он любил ее лицо, ее волосы, ее тело. На ней были джинсы и длинный фиолетовый топ, ее волосы собраны в длинную косу, из-за чего она выглядела немного старомодно, как героиня из викторианского романа.

— Мило выглядишь, — выпалил Гарри и немедленно занялся приготовлением кофе. Сара смутилась и ничего не ответила.

— В любом случае, надо залечь на дно. Я сказал, что ты не вернешься в школу до понедельника.

— Хорошо. — Четыре дня дома. Блаженство. Сара любила школу, особенно уроки музыки, но ходить туда, когда ей снились такие сны, и вместе со всем происходящим вокруг — это было слишком. Она постоянно боялась, что на нее нападут прямо там, и кто-то пострадает.

Сара выпила свой кофе.

— Увидимся позже.

— Куда ты идешь? — Гарри встревожился. Ему не нравилось, что она идет куда-то одна.

— Просто в сад, — прокричала Сара уже за дверью. Гарри схватил куртку и последовал за ней. Он собирался выйти, когда его телефон зазвонил, и он вернулся, чтобы ответить.

Сара спустилась по каменным ступеням... и вот он. Листок. Золотой, окрашенный в тысячу разных оттенков золотисто-желтого. Дубовый листок, идеально красивый, с картой симметричных прожилок на нем. Сара почувствовала, как мир вращается вокруг нее, и ее ноги подкосились на секунду. Она была счастлива, так счастлива, и это было странное, головокружительное счастье. Словно туман заволок ей глаза, и все, что она могла видеть, все, о чем могла думать — этот идеальный, прекрасный листок. Словно больше ничего не имело значения.

Он нашел способ сказать «Я здесь», несмотря на то, что по какой-то причине не смог остановиться, не смог поговорить.

Гарри появился в дверном проеме, и Сара спрятала листок за спиной, быстро нацепив безразличное выражение лица. Часть ее знала, что она предает доверие Гарри, часть ее отчаянно хотела рассказать ему. Но она просто не могла. Что-то ее останавливало, и она не могла понять, что именно.

— Кто звонил? — холодно спросила она Гарри.

— Реклама.

Сара пропустила Гарри в сад, и как только он отвернулся спиной, спрятала листок в карман одной из курток, висящих в коридоре. Она поправила их еще раз, а потом снова выбежала на улицу.