— Значит, спала, — сказал Ричард.

Рот хозяина скривился в скептической усмешке, и Ричард понял, что Гаррен еще не успел совратить маленькую девственницу. Эта информация и впрямь стоила шиллинга. Но платить за нее он не станет.

— Впрочем, неважно. Какой дорогой они отсюда ушли?

— Есть две дороги. Одна через болота, вторая вдоль побережья. Вторая длиннее, но безопаснее. Я слышал, как они спорили, которую выбрать, но до чего договорились — не знаю. Девчонка вроде бы настаивала пойти коротким путем.

Девчонка написала послание, но очевидно не посвятила Гаррена в его содержание, иначе он снова рвался бы разыгрывать из себя Спасителя.

— Теперь неси вино и покажи, где моя постель.

Он наверстает эти два дня. Дождь их задержит. А если они по глупости пошли через болота, можно даже не менять лошадей.

Глава 13.

Дождь зарядил с самого утра, но Доминика была даже рада. Хлюпая башмаками, она с покорностью принимала на свою голову наказание в виде холодных потоков, которые, обрушиваясь с небес, стекали за шиворот и капельками срывались с кончика ее носа. При воспоминании о проглоченном кусочке кроличьего мяса ее желудок виновато сжимался.

— Когда я ходила в паломничество в Компостелу, нас тоже преследовали дожди, — завела свою обычную песню Вдова. Грянул гром, и она вздохнула. — Но таких ужасных ливней в Испании не было.

Сестра, покачиваясь в седле, мелко дрожала и ежилась от холода. Сквозь раскаты грома Доминика слышала, как она то и дело заходится простуженным кашлем. «Ей нужно согреться и переодеться в сухое», — подумала она, на миг рассердившись на Господа. Ну почему одинаково страдать должны все, даже самые непорочные?

Гаррен в одиночестве шел впереди. Намокшие волосы его вились колечками, но дождь, казалось, нисколько ему не мешал, судя по тому, как он обращал лицо к небу, ловя ртом прохладные капли. Он умеет находить радость даже в самых малоприятных Божьих проявлениях, подумала Доминика.

Перекусив в середине дня, паломники снова двинулись в путь и по старому, но еще крепкому каменному мосту перешли свою первую реку. Ограждения у моста не было, и Иннокентий, который по своему обыкновению бежал впереди и разведывал дорогу, чуть не сверзился в воду, поскользнувшись на мокрых камнях.

Маленькие ручьи и полноводные реки все чаще преграждали паломникам путь, и каждая река была глубже предыдущей. Наконец, они дошли до реки, моста через которую проложено не было. На берегу возвышался крестообразный камень.

— Там написано «Тависток», — сказала Доминика, с облегчением увидев, что это обычный указатель, а не изваяние древних богов. — Значит, мы на верном пути к монастырю.

— Я ни разу не ходила этой дорогой, — клацая зубами, произнесла сестра, — но если перебраться через реку, можно остановиться там на ночлег.

Гаррен взъерошил свои мокрые волосы.

— Отрадно слышать, сестра, что ваш Господь не требует от нас еще и спать под дождем. Я по очереди перевезу вас на ту сторону.

— Сначала сестру, — незаметно шепнула ему Доминика, и он кивнул.

Он сел в седло позади сестры Марии и, придерживая ее, направил Рукко к реке. Когда конь оступился на болотистом берегу, Доминика вскрикнула и зажала ладонью рот. Гаррен мгновенно подхватил поводья и успокоил животное, но вздохнуть она смогла только в момент, когда они очутились на противоположном берегу.

Вернувшись обратно, он по очереди перевез Ральфа, Лекаря, Вдову и Джекина с Джиллиан, которые не меньше пяти минут упирались и настаивали, чтобы их перевезли вместе. Наконец на берегу остались только Доминика, Саймон и братья Миллеры.

— Теперь вы, — обратился к ней Гаррен.

При взгляде на его сведенные усталостью плечи у нее защемило сердце. Она подхватила котомку, где лежал завернутый в промасленную тряпицу пергамент, взяла Иннокентия на руки и напомнила себе сделать запись о реке, чтобы те пилигримы, которые прочтут ее путеводитель, были предупреждены об этом серьезном препятствии.

Гаррен хмуро взглянул на нее сверху вниз.

— Поставьте пса наземь.

Язык Иннокентия, слизывая дождевые капли, широко прошелся по ее щеке.

— Он не сможет переплыть реку.

— Я не собираюсь бросать его. Просто с собакой на руках вам будет несподручно забираться в седло, а мне — помогать вам. Вы все-таки не мешок с зерном. Отдайте его Саймону, пусть подержит.

Она подчинилась, но когда Гаррен, не слишком церемонясь, усадил ее впереди себя, с унынием ощутила себя тем самым мешком с зерном. Он обнимал ее без намека на вчерашнюю нежность. Впрочем, с какой стати ему быть нежным с той, кто кличет его приспешником Дьявола?