Уильям напоминал живой труп. Его некогда блестящие золотистые волосы поредели, тонкие кисти рук скрючились, а кожа, как и обещал итальянец, покрылась коростами. Даже запах апельсина не мог перебить исходившее от него зловоние.

Ричарда передернуло. Никколо предупреждал, что их план отнимет какое-то время, но все затянулось слишком надолго. Чтобы отмыться от смрада, придется полдня мокнуть в ванне с добавлением розовой воды.

— Ну что, как сегодня твое самочувствие?

— Не строй из себя заботливого братца. Тебе это не идет. Ты с нетерпением ждешь моей смерти.

— Я всего лишь хочу, чтобы ты освободился от страданий.

— И освободил для тебя титул.

От тошнотворного запаха закружилась голова. Ричард подошел к окну и жадно глотнул свежего воздуха. На западном лугу сервы, обливаясь на жаре потом, косили траву. Жена одного из них, пышногрудая молодуха в платье с неприлично низким вырезом, шла через поле и несла мужу кувшин с элем. Его отец всегда питал слабость к подобным доступным женщинам. Наверняка эта рассталась с невинностью задолго до свадьбы — в отличие от его матери. Да, она пришлась бы отцу по вкусу. Ричард задумался, не призвать ли сегодня эту крестьянку на свое ложе.

— Погоды стоят чудесные, Уильям. Наверное, наши маленькие праведные друзья уже донесли твое послание до Эксетера.

Уильям прикрыл глаза.

— Кстати, а что там написано?

— Ничего интересного.

— Занятно. Наемник сказал то же самое.

— Он не наемник.

Опять он его защищает с таким рвением, что можно подумать, будто они кровные родственники. Но это он, Ричард, его брат по отцу, а не тот безродный и бездомный плут.

— Он воевал за деньги и даже в паломничество пошел не бесплатно. Как иначе прикажешь его называть? — фыркнул он. — Может, Спасителем?

— Я бы предпочел назвать его братом. Его, а не тебя.

В этих словах был слышен отголосок отцовских упреков. Ну почему ты настолько не похож на своего брата?

— И от кого, по-твоему, он спасет тебя? Уж не от меня ли?

— Для этого, увы, слишком поздно.

Стиснув зубы, Ричард надолго замолк. Выходит, Уильям знает. Впрочем, какая разница?

Глаза Уильяма лихорадочно заблестели.

— Хочешь узнать, о чем говорится в послании? Хорошо, я скажу тебе. — Он сделал попытку приподняться на локтях, и Ричард невольно отшатнулся назад, испугавшись, что брат обретет силу безумца. — В этом послании я сообщаю служителю усыпальницы, что смерть моя будет на твоей совести, и прошу, чтобы тебя повесили, дабы Господь отправил твою душу прямиком в ад.

Конечности Ричарда онемели, и он привалился к стене. Как он не догадался сразу? Надо было догнать их и остановить в первый же день. Если послание благополучно доберется до святилища, все его планы рассыплются в прах.

— Ты написал обо мне?

— О тебе и о твоем итальянце. Ты думал, я ничего не замечу? Я и не замечал — пока не стало слишком поздно.

— Гаррен об этом знает?

— Знает Господь. Тебе этого мало?

— Ясно. — Оттолкнувшись от стены, Ричард заговорил сам с собой. Чтобы восстановить картину полностью, Уильям был ему не нужен. — Гаррен ничего не знает. В противном случае он бы меня убил. Но, если учесть, что местное дурачье почитает его святым, то стоит ему заикнуться, как они вздернут меня на виселице. — Рассуждая, он мерял шагами комнату. — Но ведь ты даже ложку удержать не можешь. Значит, не мог написать послание сам. Ты позвал писца. Кого же?

Уильям издал тихий смешок.

Ричард схватил его за плечи и затряс. Голова брата, как мешок с зерном на спине мельника, заметалась по подушке.

— Говори! Кто записал послание?

Глаза Уильяма закатились. Ощутив слабый укол раскаяния, Ричард отпустил его и отошел от зловонной постели.

Внезапно его осенила догадка.

— Ну конечно. Та девчонка. Доминика. — Он насмешливо взглянул на безжизненный мешок с костями, который когда-то был его сводным братом. — Поздравляю, братец. Ты подписал смертный приговор не только себе, но и этой парочке.

Он выбежал в коридор, слыша за спиной омерзительные звуки рвоты. Вот живучий ублюдок. Впрочем, теперь это не самая большая проблема. Надо скорее собрать вещи. Дать указания Никколо…

— Никколо! — взревел он дрожащим, как руки Уильяма, голосом.

Итальянец возник в проеме двери, словно давно стоял наготове и ждал приказаний.

— Сэр?

Его бесшумная поступь, черные, непроницаемые глаза нервировали Ричарда. Он напомнил себе избавиться от него, когда все будет кончено. Хотя, если Никколо и впрямь умеет обращать металл в золото… то, возможно, стоит его пощадить.

— Коня мне. Самого быстрого. Чтобы он был готов не позднее полудня.

Такие приказы следовало отдавать прислуге рангом пониже, но Никколо только поклонился и без возражений направился к ведущей вниз лестнице.

Паломники ушли три дня назад, но верхом он успеет нагнать их до того, как они дойдут до святилища. Если взять несколько воинов… Нет. Нельзя просто напасть на них и перерезать. Лучше облачиться паломником и обставить дело в одиночку, без свидетелей. Как с ними разделаться, он придумает по пути. Можно воспользоваться одним из ядов Никколо, например.