— Потому что Господь помогает только тем, чья вера крепка.

— То есть, если человек не получил исцеления, то виноват именно он, как якобы неверующий, а не Господь, которому безразлична его судьба?

Синие глаза ярко вспыхнули.

— Чудеса существуют, и тому есть множество подтверждений. Вспомните, как Томас де Кантилуп оживил утонувшего сына мельника. Или исцеление монаха, завернувшего свои больные руки в епископскую столу, или…

— Чудесное воскрешение графа Редингтона при Пуатье, — подсказал он.

— Да. Вы сотворили истинное чудо. — Не распознав иронии, она протянула руку, и ее пальчик нерешительно завис над пером. — Можно… можно мне потрогать его?

«Можете бросить его на землю, где оно когда-то валялось, и растоптать вместе со всей его мнимой святостью», — подумал Гаррен, на мгновение приревновав к тому, что предметом ее страстного интереса был не он, а дурацкое перо.

— Только осторожно.

— У меня есть очень важная просьба к Богу. — Взгляд ее глаз пронзал насквозь. — Как вы думаете, Блаженная Ларина поможет мне?

Гаррен знал, как Он отвечает на молитвы. Он умолял Всевышнего сохранить его родителям жизнь. Но Он ответил «нет».

— Господь слышит наши молитвы, — с горечью сказал он. — Но не всегда отвечает на них желанным для нас образом.

Она со вздохом кивнула.

— Вот и сестра Мария говорит то же самое. Поэтому мне нужна помощь Блаженной Ларины. Иногда Бога нужно просто чуть-чуть подтолкнуть.

Как и он когда-то, она верила, что Господь откликнется на ее молитвы, и Гаррен не знал, жалеть ее или завидовать.

Доминика нежно погладила перо. На губах ее распустилась улыбка, а на щеках заиграли ямочки.

— Пальцы покалывает, — прошептала она.

У него покалывало все тело, но по куда более прозаичным причинам.

Она опять заговорила на латыни, и он принял глубокомысленный вид.

— Если иметь веру, можно и горы переставлять. — Она улыбнулась. — Апостол Павел, послание к коринфянам. Я немного поменяла слова.

Он проглотил смешок, а с ним и мимолетное сочувствие к матушке Юлиане.

— Помните, никто не должен знать, что я несу с собой эти перья.

Сложив пальцы в щепотку, она покрутила ими около рта, словно запирая его на ключ. Детская непосредственность этого жеста вызвала у него улыбку.

— Вы сделали мне бесценный дар, — произнесла она. — Разве я могу предать ваше доверие?

Нечего предавать, это обычное гусиное перо! — чуть было не выпалил он, но не смог разрушить окружавшее ее мерцающее сияние веры. Пока что.

— Как вы думаете, Он не против, чтобы я рассказала вам, о чем молюсь?

Гаррен мысленно заклинал ее молчать, ибо не хотел узнавать о ней больше положенного. Не хотел знать ничего, что могло растопить его сердце.

— Решайте сами. — Он пожал плечами. — Богу без разницы.

— Странное заявление от человека, несущего на себе реликвию. — Она облизнула губы и закусила нижнюю, словно не решаясь доверить ему свою тайну. — Если не считать монахинь, я еще никому об этом не рассказывала. — Робкая, задумчивая улыбка. — Впрочем, никого, кроме монахинь, я и не знала.

Губы ее приоткрылись. Синие глаза засияли верой в чудо. В спокойном состоянии в ее лице не было ничего примечательного. Оно было простым. С самыми заурядными — за исключением, разве что, рта — чертами. Но эти сияющие глаза будто распахнули дверь в глубины ее души.

И затронули его душу.

Внезапно ему страстно захотелось узнать, о чем же она мечтала темными одинокими часами между вечернями и заутренями, когда монастырь погружался в сон, и она оставалась наедине с Богом.

— Хорошо, — сказал он и заключил ее руки в свои ладони, впервые не побоявшись потеряться в синеве ее глаз. — Скажите мне, чего вы хотите.

Она придвинулась ближе — так близко, что он уловил ее женский аромат и порадовался, что сидит, ибо внезапно у него ослабели колени. При виде того, как взволнованно вздымаются ее груди под серым балахоном, его тело пронзило самое нечестивое из желаний.

— Я хочу вступить в орден, — сказала она.

Гаррен заранее знал, что она скажет. И все же от ее признания скрутило желудок. Она мечтала разменять свою жизнь самым глупейшим образом, отбивая поклоны тому, кто никогда ее не услышит. Он непроизвольно сжал кулаки, не замечая, что сминает ее пальцы. Она верила в Бога, который отвечал на молитвы, как ему вздумается. Вот он, Его ответ. Стоит перед ней во плоти, хотя она еще не подозревает, что это его, Гаррена, Господь ниспослал в ответ на ее молитвы.