– Кто ты?

– Я человек.

– Не упрямься говори. Настаивал Эх.

– Ты слышал о Пустынниках? Спросил Эрвиш переводя тему разговора.

– Среди песков живут они, в крови топят свои дни. Но скажи как можешь ты управлять другими людьми.

– Силой бытия управляю я. Сила сущего всего, что нас окружает, подвластна мне бывает. Умею ей я управлять, не всем дано это понять. Ты был Пустынником, скажи если видел ты их следы?

– Среди них я жил довольно долго, был привязан я к цепи. Словно пес или собака доживал я дни. Но потом случилось чудо, цепи мог я разорвать и бежать, бежать!

– Знаешь где они сейчас?

– Они кочевники пустыни, их ничто не может испугать, кто их найдет, тот в руки смерти попадет.

– А те кто воли нас хотел лишить и немедля поработить.

– Нет, не видел я таких. И не слышал я про них. И благодаря тебе рабом мне снова не бывать. Свободной жизнью могу поживать. И жизнь тебе свою могу я дать, твоим слугой хочу я стать.

Эрвиш не мог определить, откуда могут быть эти люди. Он осматривал копье, что осталось у него, воины, повинуясь его приказу забыли о нем, но если бы его волевое решение не было услышано всадниками, их могли цбить, пусть даже и в неравной битве.

Древко копья было сделано из твердого дерева, а наконечник был очень узким и острым. Рассматривая сталь, что блестела на солнце, Эрвиш примерно понимал, где она могла быть сделана. Довольная прочная сталь северных стран, ее секрет там был давно известен и некоторое время хранился в секрете, но похоже за последние десять лет секрет блестящей и прочной стали стал известен многим.

Эрвиш дуо том что его путешествие начинается довольно интересно , теперь у него есть слуга, который ему может понадобиться и сам Эх стал интересен Эрвишу, и когда они придут в город он прикажет ему быть свободным.

Слова Эха его не удивили, он хотел стать его слугой, то была его благодарность, он хотел быть рядом с ним, возможно потому что слова монаха были понятны ему и он был первым человеком с которым он мог общаться. Возможно он решил это когда они только встретились и поэтому пошел за Эрвишем, теперь же он открыто сказал об этом.

– Моим слугой ты хочешь стать, свободу на службу поменять. Если воля твоя такова, оставайся со мной пока, а когда увидишь наяву свою судьбу, я тебя отпущу и за службу заплачу.

Эх пригубил еще вина, которое было довольно крепким, все больше что бы успокоиться. Эрвиш то же сделал несколько глотков. Он дал Эху копье, в качестве посоха. А клинок, сняв с копья оставил себе.

– Что за сила есть в тебе, что людьми другими управляет, о своих делах забыть заставляет. Спросил Эх. Осматривая свой новый посох и выкидывая кривую палку, с которой он ходил раньше.

– Многое подвластно и известно мне. Ответил Эрвиш.

Эх ничего не сказал, задумавшись, и осматривая свой новый посох.

Местность понемногу менялась. Все чаще стали появляться скудные растения. А равнинная местность становилась все более холмистой. Путникам иногда приходилось обходить высокие валуны. Взбираться на которые было слишком утомительным. Вечером они сделали привал, и теперь разожгли небольшой костер.

Эх разогревал воду на огне, а Эрвиш решил взобраться на высокий и довольно крутой холм. С его высоты он осматривал окрестности, приметив, вдалеке дым от многочисленных костров. Довольно большой караван сделал привал в ночи и похоже люди не боялись быть замеченными, а значит у них были стражники.

– Там есть люди, и возможно много, я видел дым их костров. Сообщил он Эху.

– Не те ли у костров сидят, что хотели обидеть нас как ягнят, свободу нашу отнять.?

– Это не они, иначе увидели их бы мы.

Эх отрыл второй кувшин вина, сегодня вечером он решил не отказывать себе ни в чем.

Когда они поели, а вино, приятной истомой разливалось в их телах, Эрвиш решил побольше узнать о своем путнике.

– Поведай о жизни ты своей. Попросил он Эха.

– Что жизнь моя , все в ней сделал я. Долго жил скитался и терзался. Был рабом и нищим, попрошайкой. Был никем и нелюдим. Уходил и возвращался и до смерти я добрался, но умирать я не хотел, не тот был мой удел. И однажды возродился, в жизнь саму вдруг я влюбился, и теперь живу, и знаю, какую благодать я получаю.