Люси тут же умчалась исполнять просьбу миледи, которая уже прошла в спальню.

После того, как Лизабет проспала пару часов, напившись травяного отвара, то почувствовала себя намного бодрее. Быстро надев платье для прогулки, сшитое из плотной шерстяной ткани черного цвета и отличающееся изяществом покроя и атласными вставками серого цвета в корсете, на манжетах и воротничке. Волосы все так же были гладко зачесаны и скреплены шпильками на затылке в тугой узел. Надев на голову небольшой бархатный берет с аметистовой брошью, Лизабет накинула на плечи теплую черную накидку в синюю полоску по диагонали. Бодро пройдя по замку и не встретив ни одной живой души, немного удивилась затишью, но решила не придавать значения некоторым странностям, так как слышала, что слуги не рискуют показываться на глаза грозному герцогу.

Спустилась по лестнице, повернула налево и вышла наружу через дверь под лестницей. Лизабет вдруг подумала, отчего это слуга Бен в первый день нахождения в замке провел ее в парк более опасным и неприятным путем - через башенную лестницу, а не показал эту дверь, о которой она узнала от Люси? Решив обязательно выяснить эту загадку позже, она включила этот вопрос в список всех вопросов, на которые она очень хотела бы получить ответы.

Постояв немного и полюбовавшись фонтаном с плавающими в нем оранжево-красными листьями, опавшими с близстоящих деревьев, девушка пошла по насыпной дорожке к беседке, столь полюбившейся ей за время проживания в Даркхолте из-за своей уединенности. Она шла не спеша, рассматривая окружающее великолепие из деревьев и кустарников, которые начали одеваться в цвета осени. Солнце уже давно стало клониться к горизонту. Смеркалось.

Закат приобретал багряно-лиловые оттенки, что предвещало похолодание и, возможно, дождь с ветром. Остановившись перед статуей, Лизабет сняла пожелтевший лист с мраморного плеча. Не выпуская из рук листочек, девушка пошла вглубь парка, размышляя о последних событиях в ее жизни.

"Наверное, - думала она, - нужно поговорить с герцогом...прояснить все неопределенности, а главное - дать ему понять, что я не охочусь за его благосклонностью и деньгами. Пусть он мне и нравится, если уж быть честной перед самой собой, но герцог женатый мужчина, его характер и внутренний мир для меня закрытая книга, которую уж мне точно не следует открывать. Кроме того, неизвестно, что скрывает Блэйкстоун в связи со смертью его сестры, следовательно, Лизабет, - строго сказала она себе, - ты должна выкинуть его из головы, в противном же случае тебе придется уехать из Даркхолта, как бы здесь не нравилось. Еще этот мистер Фримен со своими пугающими подозрениями и намеками... ".

Подойдя к беседке, Лизабет не стала сразу подниматься по ступеням внутрь, а обошла ее вокруг. Она вдруг решила собрать осеннюю листву, чтобы сделать гербарий и нарисовать натюрморт с ними для ярмарки. Занявшись отбором листьев, девушка не сразу заметила, что к беседке кто-то приближается, а когда услышала голоса, не решилась обнаружить себя, так как узнала голос герцога и гувернантки мисс Торнтон. Замерев в нерешительности на месте, боясь пошевелиться и издать какой-либо звук, девушка стала невольной свидетельницей их разговора. Речь шла о воспитаннице мисс Торнтон, Виолле, ее поведении, состоянии здоровья и методах воспитания гувернантки, которые не были одобрены со стороны герцога.

Мисс Торнтон все время издавала какие-то жалобные звуки, похожие на сдерживаемое рыдание. Герцог был раздражен, так как видимо не испытывал желание вести какие-либо разговоры с гувернанткой в данном месте и в данное время. В конце концов, Блэйкстоун объявил в несколько жесткой форме, что мисс Торнтон в ближайшее время ждет расчет. Затем немного смягчившись, видя переживания женщины, он пообещал подыскать ей другое место и дать соответствующие рекомендации. На вопрос о том, кто будет заниматься воспитанием девочки после ее отъезда, мужчина ответил, что, вероятно, Виолла отправится в пансионат для благородных девиц за границей, где и продолжит свое обучение.

Мисс Торнтон попыталась что-то возразить, но Блэйкстоун резко прервал женщину и велел отправляться в замок. Та, смирившись, тихо удалилась. На какое-то время воцарилась тишина, девушке даже показалось, что птицы смолкли, и ветерок перестал шелестеть в листве деревьев. Тем более неожиданным для нее оказался голос герцога, произнесший несколько ироничным тоном:

– Мисс Уэлсон, можете больше не прятаться, поднимайтесь в беседку!

Лизабет вздрогнула, и хотела пуститься наутек, но вспомнила о своем намерении поговорить с герцогом на чистоту. Судорожно вздохнула, поправляя букет из листьев. Затем медленно обошла беседку, поднялась по ступенькам и предстала перед мужчиной.

– Ваша светлость, - она сделала небольшой книксен, от которого Блэйкстоун поморщился, как будто проглотил что-то кислое.
– Я не ожидала вас здесь встретить.

Герцог молчал какое-то время, бесцеремонно разглядывая девушку, начав с ее лица, затем его взгляд пробежался по платью, задержался на листьях в руках, как на самом ярком пятне на фоне черного, и снова вернулся к лицу. Он немного хмурился, поджав губы, и было отчего. Девушка была слишком красива, даже в этом мрачном наряде. Фиалковые глаза были широко открыты, темные длинные ресницы таинственно обрамляли их, оттеняя белоснежную кожу. Алые губы были немного приоткрыты и блестели, видимо, девушка облизала их от волнения. Герцог не мог оторвать взгляд от этих полных губ, вспомнив вдруг поцелуй "на прощание" в Лондоне. Кровь в венах забурлила и ударила в голову. С трудом взяв себя в руки и напомнив себе, что он шел за мисс Уэлсон не для совращения, а с целью выяснения отношений, мужчина произнес охрипшим голосом:

– Мисс Уэлсон, надеюсь, вы не считаете меня глупцом?

Лизабет грустно вздохнула.

– Нет, не считаю...думаю, должна объясниться. Только прошу не перебивать меня, ваша светлость.

– Хорошо, тем более, что я очень хочу услышать ответ на вопрос - почему после столь необычного знакомства и вашего исчезновения, вы снова оказываетесь у меня на пути, да еще в моем собственном замке?
– запальчиво произнес мужчина и жестом руки предложил присесть.