– Господин обер-лейтенант, путь нашел я – солдат Фингер!

– Господин обер-лейтенант, дорогу нашел я – солдат Кранц!

– Тише вы, ослы! – зашипел на них офицер.- Хотите, чтоб русские нас услышали?

– Но, господин обер-лейтенант…

– Молчать! Награду получите оба.

Это было сказано во-время: Кранц и Фингер уже злобно пыхтели и вот-вот вступили бы в борьбу, каждый из них не задумался бы спихнуть соперника в трясину.

– Обследуйте тропинку дальше,- приказал командир.- Вы стоите на дороге к славе, солдаты!

К сожалению, эти величественные слова он мог только прошипеть.

Кранц и Фингер разом шагнули вперед, все еще не утратив стремления обставить друг друга – и на дороге к славе и на пути к выпивке. Для обоих это был последний шаг: сейчас же они стали быстро погружаться в трясину.

Меланхолик Кранц тонул молча – только пыхтел, хватая длинными руками тину, грязь и воздух, а Фингер, как только почувствовал, что под ногами нет твердой почвы и какая-то ужасная сила тянет его вниз, закричал:

– Хильфе! Хильфе! (Помогите! На помощь!)

Но ни одна рука не протянулась к ним:

каждый боялся впотьмах оступиться и разделить ту же участь. Все боязливо вцепились руками и ногами в спасительные кочки, за которыми начиналась дьявольская пучина, бездна!

Ганс Фингер медленно, но неотвратимо погружался в засасывающую топь вместе со своей заветной мечтой о золотом хронометре и русской лисе для фрау Фингер. В пальцах у него был не пушистый лисий мех, а скользкая и липкая тина. «Меня глотает сама русская земля! – в мистическом страхе думал Ганс.- Она живая и поглотит всех нас. Я проваливаюсь в преисподнюю».

– Хильфе! Хи-ильфе!

Однако же и этот сдержанный крик в ночной тиши разнесся далеко и всполошил лягушек на болоте. Квакнула одна лягушка, потом другая. А вслед за тем раздалось такое громкое кваканье, какого немцы и не слыхивали. Казалось, русские лягушки выросли-таки с волов, чего не удалось добиться лягушке из старой басни, известной и немцам.

Лягушачий концерт услышали на русской стороне. Оттуда взлетели в небо ракеты, мерцающий белый свет озарил болото. Гитлеровцы застыли недвижимо, попадали наземь. Но все было напрасно, они уже были замечены. С двух сторон ударили по ним русские пулеметы. Огненный серпантин трассирующих пуль опутал фашистов. В ужасе, теряя всякое соображение, они бросились бежать прямиком через болото. Многие сейчас же увязли и стали тонуть. Дикие вопли огласили ночь…

Обер-лейтенант Вальден привел обратно не более половины своих солдат. Полковник Липпе так и не дождался плененных русских снайперов.

Когда смолкли крики захлебывающихся в топи и раненых гитлеровцев, в середине болота опять послышалось кваканье. Теперь лягушки квакали негромко и как будто удовлетворенно, весело, словно бы радовались, что незванные гости не смогли проникнуть в их заповедное царство.

А утром с болота снова стреляли русские снайперы, и меткая пуля поражала то не остерегшегося наблюдателя, то солдата у бойницы. Вновь на болото летели мины и снаряды, пока русская артиллерия не заставила замолчать немецкие минометы и пушки. Вечером полковник Липпе опять занимался своей мрачной бухгалтерией, подводя печальные итоги, ругал своих командиров и недоумевал, как же все-таки пробирались в центр болота русские?

В самом деле, гитлеровцы неплохо, с немецкой обстоятельностью искали путь в центр болота. Они не раз лазали вокруг него, нащупывая тропинку ногами и руками. Но они искали то, чего не было: Кранц и Фингер приняли за начало тропинки ряд сросшихся кочек.

Верна была только половина догадки гитлеровского офицера: в центре болота действительно имелось сухое, твердое местечко – островок площадью в четверть гектара. Там были вырыты окопы, в которых лежали снайперы Волжин и Пересветов. Это они и подняли ночью неистовое кваканье, послужившее сигналом для открытия пулеметного огня по окружавшим болото гитлеровцам. Находясь в большой близости к противнику, друзья нередко прибегали к помощи «лягушачьего» языка: человеческий голос в часы затишья легко засекается наблюдателями, а кто обратит внимание на кваканье лягушки?

Волжин и Пересветов разработали комплекс сигналов, составленных из «кваканья», и успешно пользовались своим «лягушачьим» языком.

Как же они попали на болото?

Когда Волжин рассматривал сделанный с самолета фотоснимок местности, то увидел, что в середине болота, что находится на нейтральной полосе, есть островок. Снайпер сразу подумал: «Вот бы где устроить засаду. Только так они действовали до тех пор, пока передний лист не оперся на сухое место, и вытащили за собой оба листа «болотохода». Как же туда пробраться? Тропки никакой нет».

Он стал советоваться с Пересветовым, и тот подал хорошую мысль. Друзья раздобыли два больших листа фанеры и принялись пилить, строгать и резать. На вопрос, что они сооружают, Волжин отвечал:

– Ноев ковчег. На случай всемирного потопа.

Все смеялись, и никто ничего не понимал.

Друзья снабдили фанерные листы наклонными бортами и окрасили в грязно-бурый цвет, с зелеными пятнами. Потом они понесли свое сооружение для испытаний на ближайшее болото в тылу батальона. Свидетели, без которых никак нельзя было обойтись, пришли в восторг от изобретения снайперов, которое и окрестили тут же «болотоход Волжина-Пере- светова», или сокращенно «ВОПЕ».