Если вода протекает около дома, она может быть полезной. Если же она сочится внутри дома, от нее нет никакой пользы. Самое худшее в твоих отношениях с Вис то, что ты стар, а она молода. Если ты хочешь жениться, женись на другой. Сказано: молодому следует иметь молодую, а старому — старую. Если старый желает молодую, тем более молодая будет желать молодого.

Притча. Ты осень, а Вис — весна, и сочетать вас — трудное дело.

Если ты против воли Вис будешь удерживать ее около себя, не видать тебе радости и ты раскаешься в своем поступке. Если она будет с тобою, тебе трудно будет с ней справиться, вдали же от нее, в разлуке с ней не станет легче.

Поучение. Любовь безбрежна, как море. Ни дна, ни берега ее не видно. Если тебе захочется, ты легко можешь уплыть в море, но если ты не захочешь там оставаться, то вернуться назад труднее.

Хакимат — поучение. Сегодня ты ищешь такую любовь, которая завтра принесет тебе несчастье. Если бы ты знал, как правдиво мое утверждение! Я хочу твоей пользы, говоря тебе это. Послушай моего совета. Если же не послушаешь, сам себе повредишь.

Когда Моабад услышал эти слова и совет Рамина, он огорчился до боли. Он так обезумел от любви, что даже сахар был бы ему горек. Хотя совет Рамина был лекарством от любви, но любовь шахиншаха от него только усилилась. Переполненное любовью сердце не внемлет наставлениям, и когда оно стремится удовлетворить свои желания, ему и несчастье кажется радостью.

Когда человек любит кого-либо, как ни старайся заставить его возненавидеть предмет любви, он будет все больше и больше его любить. Как змея в старости превращается в дракона, так и любовь, старея, усиливается. Если бы упреки людей были отточенным мечом, то влюбленный подставил бы ему, как щит, свою печень; а если над любовью нависнет черная туча и из нее посыплется дождь камней — порицания на голову влюбленного, то и тогда он не устрашится.

Во всяком деле препятствия тяготят человека, а в любви даже радуют его. Сколько бы ни порицали влюбленному возлюбленную, никакими доводами не исторгнуть любви из его сердца. Не следует упрекать влюбленного. Кто не влюблен, тот не человек.

Сердце Моабада было так полно любовью к Вис, что совет Рамина ему показался острым лезвием. Он тайно сказал своему другому брату Зарду:

— Изыщи средства, с помощью которых я мог бы овладеть Вис. Что мне сделать, чтобы утолить желание моего сердца и чтобы слава моя не померкла? Если я отступлю от этой крепости без Вис, то я покрою себя позором в этом мире и стану притчей во языцех.

Зард ему ответил так:

— О повелитель, есть одно средство: пошли Шахро много добра, золота и украшений — все пошли ей. Соблазни ее подарками и обещай еще бесчисленные блага. Убедительными словами заставь ее убояться вечности и скажи так: «Шахро, знай, что того света не избегнуть человеку и что там будут осуждены все недобрые дела, здесь содеянные. Какой ответ дашь ты богу, если предстанешь перед ним виновной и клятвопреступницей? Если бог спросит тебя: не поклялась ли ты мною Моабаду и не преступила ли ты клятву, — какой ответ дашь ему? Не будешь ли ты посрамлена перед богом? Ни сын твой и никто другой не помогут тебе на том свете». Пошли ей такое послание. Даже осторожных можно соблазнить золотом и сладкими речами.

Этот совет Зарда поправился шахиншаху. Он тотчас же призвал писца и написал письмо Шахро, осыпав ее пышной похвалой и льстивыми словами.

«Не ввергай себя в бесчестье ради этого преходящего мира, дарованного нам на краткий срок. Ради него не отворачивайся от бога и не обращай лица твоего в сторону злого дива. Не будь вместе с клятвопреступниками, ибо бог — хранитель клятв. Ты сама знаешь, какой клятвой мы связаны, как мы поклялись богом и ангелами. Ведь ты обручила со мной свою дочь еще за тридцать лет до ее рождения. Знает бог, что я не ничтожный зять, а доблестный. Почему ты пренебрегаешь мною, почему ты на стороне моих врагов? Если ты родила дочь на мое счастье, почему же ты выдала ее за другого? На мое счастье, твой зять не утолил желания своего сердца с нею; по божьей справедливости не подобало бы другому утолить с нею свое желание. По зрелом размышлении ты поймешь, что в этом было предопределение божье. Выдай замуж за меня твою солнцеподобную дочь и избавь твою страну от моей вражды. Вся пролитая кровь спросится с тебя на том свете, и если дьявол не возобладал над тобой и ты действительно боишься бога, лучше устранить вражду и ценой одной женщины приобрести великое царство. Если же ты на это не согласишься, то страна Махи будет опустошена моей враждой и тебе придется отвечать перед богом. В безумии своем не считай мою вражду незначительной. Итак, обратись от вражды к любви. Сына твоего Виро я сделаю великим царем, ты будешь царицей всего Хойстана, а Вис — повелительницей всего Хорасана. И все дни твоей жизни мы проведем в этом преходящем мире в наслаждении и любви. Вся земля будет прославлена благодаря нам, и воины и страны будут наслаждаться спокойствием. Когда в мире можно вкусить наслаждение, человеческая вражда — безумие».

Закончив это письмо, Моабад опустошил хранилище драгоценных тканей и золота. Он послал Шахро столько богатств, что не поведать человеческим языком. Сто верблюдов, навьюченных паланкинами, триста взнузданных меринов и триста иноходцев, пятьсот мулов везли драгоценные камни, жемчуга и царские диадемы. В числе подарков было двести сундуков со златоткаными головными покрывалами, а также большой золотой сундук, наполненный бесценными украшениями. Послал он и семьсот хрустальных чаш, каждая из которых красотой напоминала звезду небесную. Везли еще сорок тюков греческой парчи разного сорта. Кроме этого, было послано еще много других царских даров, великолепие которых не выразить человеческим языком. Казалось, что Моабад отправил Шахро самоцветы и перлы из всех стран и больше нигде ничего не осталось.

Когда Шахро увидела столько самоцветов, золота и царских даров, так много навьюченных верблюдов и мулов с сокровищами, она потеряла разум, словно опьяневшая, и забыла и сына и дочь. Когда настала ночь, она открыла двери замка и выдала сверкающую луну в руки Моабада. Она убоялась бога, и письмо Моабада изменило ее настроение. В небесных сферах обозначались роковые явления. Шахро разбиралась в значении положений созвездий, которые меняли свои пути. Когда она открыла двери замка и выдала Моабаду свою дочь, небо было цвета ворона. Разлука влюбленных очень горька. Ночь была безлунна, и на небе не было звезд, земля была синего цвета. Небо было похоже на черное покрывало, которое скрывало Вис: как будто оно облачилось в траур по ней. Солнце и луна со своей ратью отправились в поход на запад, и там они скрылись и стали невидимыми. Войска построились на своих местах, созвездия уподобились железным скалам, и звезды были от них в стороне. Овен и Телец в смятении дрожали от страха перед Львом и покинули свои места; но Лев не двигался с места, а Близнецы, как двое возлюбленных, лежали, прикованные друг к другу, и были неподвижны; Рак, разгневанный, с вытянутым хвостом, оказался в когтях Льва; Дева держала в руках виноградные гроздья; цепи Весов были спутаны, и Весы стали бесполезными; Скорпион скорчился, как ощетинившаяся змея; Стрелец, словно истукан, не мог владеть луком; Козерог не боялся его; Водолей упал в колодец и перестал изливать влагу; Рыбы, пойманные в сети, как бы вытащенные на сушу, задыхались. При таких дурных предзнаменованиях шахиншах увидел свою жену.

Да не пошлет бог никому другому такое роковое сочетание созвездий!

Когда Моабад вошел в замок, ничего нельзя было различить из-за темноты, но свет лика Вис и ее — аромат помогли шаху обрести свою бесподобно прекрасную жену. Он подошел, взял ее за хрустальные руки, повлек силой и передал надежным оруженосцам и евнухам.

Вис посадили в паланкин, и свита Моабада помчалась так быстро, что ветер не мог обогнать ее. Паланкин окружили придворные евнухи. Трубя в трубы и ударяя в медные барабаны, они направились в Хорасан, в город Морав, местопребывание шаха Моабада. Сам шах был весел, как голодный лев, увидевший стадо онагров [13] ; он был подобен бедняку, нашедшему сокровище. Так как его добыча на земле была прекраснее солнца на небе, ему пришлось претерпеть из-за нее большие невзгоды, ибо он внезапно обрел прекрасный сосуд, а в нем сияющий яхонт.