Они были каннибалами, эти существа, и те, что были посильнее, набросились на своих собратьев и пожрали их. Но существ было так много и они рассеялись в воде так быстро, что большинство выжило и опустилось в приятные для них холодные струи пучины.

Почти все они должны были бы оказаться съеденными на пути ко дну или к укрытию в трещинах подводных вулканических склонов. В лучшем случае только одна тварь из сотни должна была бы выжить.

Но хищники исчезли, и, хотя одиночные охотники все еще встречались и собирали свою жатву, уже не существовало больших стай, которые когда-то выполняли роль естественных регуляторов. Огромные косяки бонито и макрели, стаи мелких белых кальмаров, морских щучек, тунцов, прожорливых ваху, барракуд – все исчезли.

И поэтому к тому времени, когда твари опустились на три тысячи футов и укрылись в скалах, почти десять процентов – а это примерно сто отдельных особей, а может быть, и двести или триста – остались живы.

Они парили в воде, каждая сама по себе, ведь каждая из них была вполне самостоятельна; они втягивали воду в свои мантии и выталкивали ее через воронки в животе. С каждым вдохом росла их уверенность. Их тела развивались медленно, и в течение года или чуть дольше они опасались хищников. Но настанет время, когда они осознают свою уникальность, свое превосходство. Тогда они отважатся выйти на простор океана.

Они парили в толще воды и ждали своего часа.