Так англичане сами затопили «Уор-Пайк».

Но кто герой? Как имя того, кто сквозь строй штыков, крадучись, незаметно пронес и в темный трюм поставил адскую машину? Напрасно вы будете узнавать его имя. Дым взрыва скрыл его от современников, от истории, и даже единственный хранитель революционного прошлого, новороссийский Истпарт, не знает ничего.

Мы сидели в кают-компании спасательного судна «Красный кубанец», когда прибежал с донесением вахтенный:

— Товарищ комиссар! «Фатинья» выкинула сигнал: «Мы терпим аварию».

С капитанского мостика в бинокль было видно: «Фатинья» вздымалась на волнах, и крепкое порывы ветра туго натягивали ее концы, ошвартованные к бочкам. На мачте «Фатиньи» был поднят флаг — сигнал аварии. А между тем здесь, в бухте, мope было спокойно и гладко, как озеро. Это был один из «трюков» Новороссийского зюйд-веста. Юго-западный ветер шел с моря, он уже бушевал в восьми милях от берега и только пытался дойти до бухты.

Командир отправил за «Фатиньей» «Чеченца». Он снял ее с бочек, взял на буксир и привел к восточному молу. Но через три часа все успокоилось, и тот же «Чеченец» отвел «Фатинью» обратно.

В тихую ясную погоду вы можете видеть — на дне Черного моря лежит громадный пароход. Это взорванный англичанами «Уор-Пайк». На поверхности моря, на этом же самом месте, ошвартованная бочками, поперек «Уор-Пайка», стоит «Фатинья» — большая баржа Эпрона, оборудованная двумя подъемными лебедками.

Она стоит здесь, в восьми милях от берега, третий месяц, и жильцы ее — двенадцать человек команды — называют «Фатинью» Сахалином. Они поставлены в худшие условия, чем команды других судов, оторваны от берега, газеты выписывают, но их не получают — здесь так заведено — и съезжают на берег только по «большим» дням. Обед и ужин им привозят из бухты.

Вдали такой близкий и в то же время далекий, зовущий яркими, веселыми огнями, город, а в нем — товарищи с других судов, гуляющие с девушками в Турецком саду. А крутом море да бочки, да гостящие на бочках чайки.

За это время «Фатинью» приводили в бухту всего пять раз — четыре раза налетал зюйд-вест, и «Чеченец» по сигналу «Фатиньи» — «Мы терпим аварию» — забирал ее с моря. Один раз «Фатинью» привели разгружаться, ее трюмы и палуба были завалены железом и цветными металлами с погибшего «Уор-Пайка».

Ежедневно, в пять часов утра, к «Фатинье» приходят из бухты водолазные баркасы. Четыре водолазных станции — двенадцать, водолазов — работают до темноты.

Громадные трюмы «Уор-Пайка» забиты снарядами, патронами, тракторами и марсельским туалетным мылом.

Ах, это мыло! Оно приводит в восторг каждого новичка! Сотни тонн великолепного мыла, восемь лет пролежавшие на дне Черного моря, целы и невредимы. Соленая морская вода не только не растворила мыла, но наоборот сохранила его. Мыло в целости. Оно только чуть-чуть покрыто сверху налетом грязи, и кубики его потеряли свою упругость. Оно идет в перетопку, и с мыловаренного завода получают мыло килограмм за килограмм.

Снаряды и патроны с погибшего «Уор-Пайка» разделывают на восточном молу. Снаряды и патроны дают свинец, красную медь, мельхиор и латунь. Все это идет на наши заводы и вливается в промышленность.

Котел, поднятый со дна Черного моря, с английского транспорта «Уор-Пайк».

Четыре громадных трюма «Уор-Пайка» забиты добром. От взрыва адской машины, когда разлетались в разные стороны смертоносные патроны и снаряды, второй трюм покрылся сверху толстым сплавом металла. Водолазы разбивают его ломами и подают наверх. Сплав металла пойдет в переплавку. Он тоже даст и свинец, и красную медь, и мельхиор, и латунь. Ничего не пропадет. Все пойдет в хозяйство.

Когда водолазы подают наверх снаряды, палубные матросы разбивают их,— из снарядов вываливаются большие, крепко связанные пучки длинных волокон потроха. Порох этот потерял свои боевые качества, но он горит — и как горит! — к пучку подносят спичку, он начинает тлеть, быстро загорается, и его скорее бросают за борт. Он, горящий, падает в воду, тонет на ваших глазах, а через секунду из воды с шумом и треском вырывается столб огня. Красивая картина!

«Уор-Пайк» лежит на глубине 26 метров. На нем ежедневно работают двенадцать водолазов, и каждый из них проводит под водой два с половиной часа. Они работают в двух трюмах, и две лебедки «Фатиньи» беспрерывно поднимают наверх ящики с патронами, снарядами и мылом.

Два трактора загородили водолазам доступ к снарядам и мылу, и сегодня эти тракторы поднимают наверх.

В воду спускают длинный шкентель — стальной трос толщиной с руку. Водолаз в трюме стропит трактор — продевает стропа через колеса и должен соединить скобой строп со шкентелем.

Первый опустившийся на дно водолаз проработал в трюме два часа и теперь идет наверх. Второму водолазу, пошедшему ему на смену, не повезло. Он так неудачно спускался на палубу «Уор-Пайка», что шланг его — трубка, через которую сверху нагнетается воздух,— незаметно обвивался вокруг шкентеля. Водолаз стал на палубу и оказался прикованным на месте. Туго обвитый вокруг шкентеля шланг поймал водолаза в ловушку. Водолаз сообщил об этом по телефону наверх, и на палубе баркаса стали снаряжать под воду третьего водолаза. Он спустился, распутал товарища, тот пошел наверх.