Я рыдала и хваталась слабыми пальцами за горячие руки, не отпускала их, что-то пыталась говорить, но звуки тонули в потоках слез. Все тело горело внутренним пламенем, но как только я на мгновение отпускала руки и не касалась горячей кожи, пламя мгновенно тухло и все вокруг покрывалась корочкой льда. И вдруг поцелуй, жесткий, властный, полный огня, который пронесся по моим венам потоком лавы, сжигающей все на своем пути.

– Ирод ты и есть ирод, да сколько же тебе говорить, умного из себя изображаешь, прикидываешься, что мол все понимаю, а сам ни капелюшечки в жизни не понимаешь. Ты вон только и воевал, жизни на самом деле не видел, а королева что, она мудрая, да только не ей каждую минуточку решение принимать. Она своим путем шла, вам таким уже не идти, у каждого своя тропиночка, с кем пересечешься, а с кем и рядом пойдешь.

– Рина проснулась.

Я подняла глаза на стоявшего у окна Амира и едва слышным шепотом спросила:

– Какое решение?

– Ластонька моя, березонька-яблонька, вот и проснулась…

– Какое решение? Фиса, оставь нас.

Фиса удивительным образом одновременно улыбнулась и подмигнула мне, кивнула и быстро вышла. Я пошевелила рукой – ничего не болит, потянулась всем телом и глубоко вздохнула.

– Амир, это ты?

Он сделал несколько шагов ко мне и опустил голову, резко отвернулся и опять вернулся к окну.

– Ты меня целовал?

– Да.

Амир ответил сразу, и голос был тяжел, как и голова, которая опустилась и спряталась за плечи.

– Какое решение?

Голова поднялась, но ко мне не обернулась, тем же голосом он сказал:

– Алекс продолжает забирать у тебя жизнь.

– И что ты хочешь сделать?

Амир не ответил, только голову поднял, посмотрел куда-то за небо, в темную высь. Он его убьет, для него это не решение, это для Фисы невозможность и для меня. Для Амира это даже не поступок, это лишь выход из положения.

– Если ты его убьешь, я умру. И ты будешь свободен, все себе назад вернешь вместе с моим приданым.

Я еще не знала, как буду умирать, утоплюсь, золотой тарелкой голову разобью, придумаю способ. А собственно и придумывать не нужно, я встала и подошла к нему, он успел обернуться на шорох и посмотрел на меня черными глазами.

– Забирай все, вот тебе и решение, и Алекс в живых останется, и ты свое получишь.

Оттянув ворот ночной рубашки, я подставила ему свою шею, задумалась, а с какой стороны сонная артерия, справа или слева, покрутила головой, продемонстрировала обе стороны, выбирай.

Вито проявился рядом, но я помнила о возможности его появления и сразу заявила:

– Уходи. Это наше дело, мужа и жены.

– Ирод! Не смей! А ты дура, что говоришь, что творишь-то…

Договорить Фиса не успела, Вито исчез и, видимо, прихватил ее с собой. А я смотрела в эту черноту глаз и думала, так меня никто не целовал, никогда в жизни я не чувствовала такого огня, такой страсти. Теперь можно умирать, да и жизнь спасти по пути тоже правильно.

Амир не двигался, смотрел на меня со своей высоты и тоже о чем-то думал, мысли проскальзывали темной волной, и вдруг глаза сверкнули яркой синевой, всполохом, который развеял черноту. Он коснулся ледяным пальцем моих губ и хрипло прошептал:

– Наступит время…

Он исчез, испарился, а я все чувствовала это касание, от которого мои губы занемели, как заразились холодом.

– Рина.

В дверях стояли Мари и Алекс. Я попыталась им улыбнуться, но сразу стала падать, Алекс успел подхватить меня на руки и перенес на постель. Мари встала рядом с ним, странно покачала головой, очень сокрушенно и проговорила:

– Так все быстро происходит, отец прав, мы не можем контролировать процессы.

– Рина, мы возьмем тебя за руки, а ты попытайся представить, что голубая река из твоих рук остановилась, что ты уже не отдаешь мне ее. Пойми, столько энергии мне не нужно, я уже восстановился.

У меня перед глазами все еще виднелись глаза Амира и губы продолжали неметь от холода. Представить свои руки у меня никак не получалось, и чтобы отвлечься я спросила Алекса:

– А почему ты…чем ты …

– У таких как мы такое бывает, это как неизлечимая болезнь, организм выключает все функции и процесс остановить невозможно. Сейчас иногда стали появляться люди, которые могут поделиться своей энергией с кем-то из нас, и этим спасти, но я для себя такого не встретил. У меня оставались дни, может часы.

– А как ты тогда меня спасал?

– Я умею… у меня много разных возможностей, я был в доме и успел тебе помочь. Рина, ты спасла меня, я полностью восстановился, теперь необходимо остановить поток энергии, который ты продолжаешь отдавать мне.

Вот оно, та самая болезнь, которая их убивает, то, о чем говорила Фиса. А я в праведном гневе за поцелуй, который как оказалось к нему не имеет никакого отношения, своей пощечиной спасла ему жизнь. Полезный оказался гнев, а сейчас чего уже на парня сердиться, не виноват ни в чем, даже умирая, пытался меня спасти. Алекс удивленно посмотрел на Мари, которая держала меня за другую руку: