Шрифт:
– Амиру не будет …
– Будет! Он же этого добивается? Сколько будет моих сил, пусть столько и будет!
И вдруг Вито схватил меня за плечи, одним рывком поднял с постели и странным шипящим голосом произнес:
– Он от тебя уехал, чтобы не убить, удержаться в своей…жажде.
Как-то сразу сник, опустил меня и тихо сказал:
– Жажде твоей крови.
– Ирод! Отпустил бы Рину…
– Расстояние не имеет значения, он все равно будет забирать у нее жизнь. Где бы она ни была.
А я вдруг успокоилась, вспышка непонятного гнева и обиды прошла, правильно, не просто гнева, а обиды, вот корень, причина такого неадекватного поведения. Амир вчера так крикнул свое «нет», что я вдруг уверилась, что нужна ему, и он не хочет моей смерти. И вдруг уехал, ничего не сказал, просто исчез, повел себя как обычный… а вот и еще одна причина гнева, он такой, какой не может вести себя как среднестатистический, то есть нормальный мужчина. Он не может быть обычным, потому что уже в принципе не человек. А значит, должен вести себя соответственно. Соответственно чему? Моим представлениям об идеальном мужчине? Особенно если пьет человеческую кровь шестьсот лет.
– Вито, тебе тоже шестьсот лет?
– Меньше, столько смог прожить только он. Мы живем дольше людей, но обычно не более трехсот лет.
Фиса странно молчала, сидела в кресле и смотрела на меня потухшим взглядом. Я догадалась, о чем она думает и заявила:
– Вот видишь, Фиса, сбежать даже на крыльях не удастся.
Она перевела взгляд на Вито и спросила:
– Давно началось?
– Сразу, как только Амир почувствовал Рину.
– Это он при ней был и …
– Он держится.
– Да как он мог с его силищей, он же постоянно рядом был, а если убил…
– Он держится.
Фиса даже не смогла слово выговорить, только открывала рот и махала кулачком в сторону Вито. Почему-то именно кулачок Фисы помог мне понять, что Амир хотел меня съесть, а Вито ему не позволял.
– Ты по глазам определял, что Амир готов меня съесть?
– Он тебя не хочет съесть.
Вито опустил глаза, желваки прошлись по лицу, но он справился с собой и объяснил:
– Амир чувствует твою кровь везде, на любом расстоянии. И сейчас чувствует. А я всегда знаю его состояние.
– Это и есть жажда?
– Да.
– Ты это уже …
– Нет.
И такая тоска в глазах, что я не смогла смотреть на него и опустила взгляд, спросила первое, что пришло в голову:
– А зачем он пакет носит с собой?
– Мы питаемся донорской кровью.
– А почему он сказал, что …
– Так было. Сейчас весь наш клан питается только донорской кровью.
– Значит, он только меня хочет…
– Он не хочет тебя убить.
А какая разница, убить или забрать жизнь? Быстро или медленно, результат один. Но Вито вдруг встал на колено и взял меня за руку:
– Все происходит не так, очень быстро. Закон изменился, обычно жажда наступает позднее, не во время встречи. Сначала чувствуешь человека, что это именно он, через какое-то время, у всех по-разному, но проходит время, прежде чем настигает жажда, Амир сразу почувствовал жажду твоей крови.
– А королева?
Вопрос Фисы застиг меня врасплох, при чем королева? Она смотрела на Вито ясным жестким взглядом и требовала ответа.
– Она же человек, а ее муж нелюдь.
– Её спасла любовь.
5
И я вспомнила свой сон или видение в бреду. Глаза просили о любви, любви Бабы-Яги. Судя по воспоминаниям, кто я – понятно, а вот глаза, теперь получается, что глаза – это Амир.
– Ему меня сначала расколдовать надо.
– Девонька, да о каком колдовстве ты речь-то ведешь?
– Я плохо помню… в Пустоте этой…
– Пустоте?
Почему-то Вито сразу вскочил и побледнел, когда услышал это слово, а какое ему дело до моей Пустоты, ему ее никогда не узнать, не почувствовать. Я не знаю, как я на него посмотрела, но он сразу опустил глаза, спрятался весь, даже голову странно набок наклонил.
– В Пустоте… нет, после звука уже…
И тут Фиса подскочила:
– Какого звука?
– Звук такой … сначала тонкий, а потом что-то … он изменился, громче стал, и одна Пустота ушла, нет, сначала была Пустота черная, совсем-совсем, а серая Пустота… и звук изменился, а потом все взорвалось. Да, это еще до зеленых глаз, они потом появились. Там такие странные глаза были, только цвет не помню, они у Бабы-Яги просили о любви, ее любви, она сначала удивилась, а потом сказала, что он пока ее не расколдует и душу свою не изменит, то ее ему не видать. И сила ему не поможет, только… через мои боль и страдания… через мою кровь. Иначе сам погибнет и меня погубит. А почему сам погибнет, если он уже свои шестьсот лет получил?